Ведьмак: Чернокнижник

Глава 41

Чародей против мутанта, интересно, кто быстрее одержит победу?

Ничья во всём её великолепии.

Ведьмачий меч молниеносно пронзил не только воздух: его острие без всякого сопротивления прошло сквозь одежду, кожу, плоть. Оно вонзилось в сердце, причиняя отвратительные, шоковые ощущения, которые ввергли разум в хаос. Ненадолго. Вскоре запустилась регенерация тканей, а часть функций организма взяли на себя Элис и Мор. Они вдвоем делали всё возможное, чтобы душа не покинула тело, оставляя бездыханный труп.

— Доволен, монстр?! — выкрикнул Иерарх, когда наши взгляды встретились. — Признаю, я удивлен, что ты вырвался из-под власти священного железа, благословлённого Вечным Огнём. Но ты всё равно проиграл. Тебе никогда не сравниться с нашей верой. Храмовые стражи, испокон веков, задолго до твоих чудовищ и чудовищ твоего чудовища, защищали мир от нашествия зла. Для борьбы со злом они использовали пламя. Сегодня священный огонь сожжёт и тебя, или на то пошло, твой труп, — горделиво заявил он.

Было видно, что ему было неудобно смотреть мне в глаза. Ведьмаку ж было некомфортно из-за заклинания. Как только он пронзил моё сердце, я применил болевой стазис. Каждую клеточку его тела пронзила критическая, с ничем не сравнимая боль, которая не позволяла умереть и даже закричать. Истинная боль, причиняющая незабываемые, ничем не подкупные страдания.

— Не переживай, твой труп сожгут в память об нашей славной истории... Кор, будь добр, сруби нашему гостю голову. Мне противно смотреть на отражение всех людских пороков, — Иерарх отдал ведьмаку приказ, потянув ладонь к кубку с вином.

Я дождался, когда он его пригубит, после чего ухмыльнулся.

— Вечный Огонь? — спросил я, совершенно не скрывая сарказма в голосе. — Иерарху, сосредоточению веры, необходимо знать всю силу религиозного пустословия. Вашим храмовникам путь к победе указывали факелы, а не священные огни. Чудовищ храмовники уничтожали не верой, а мечами.

Он молча выпучил глаза.

— Воинственные слуги вашей религии ничем не отличаются от рыцарей в сияющих доспехах, — продолжил я, взглядом осаждая святошу. — Теми самыми, что размахивают мечами в полном безрассудстве, доказывая благородной даме свою любовь. И это не единственная общность. Есть ещё показная бравада, за которой скрывается невежество. Любовь и вера – всего лишь две стороны этого самого невежества, которым вы все болеете. Вы и ваши покровители, верящие в сказки о Священном Пламени. Вы все нуждаетесь в простой и понятной истории о добре и зле, о защите и покровительстве. Вечный Огонь – это не более чем инструмент, призванный держать людей всех слоев общества в послушании к чему-то определённому. Больше он ничего не может.

— Какого черта. Как ты можешь говорить с мечом в груди? Кор! Убей его! Это приказ! Проклятый нелюдь! — завопил толстяк, в гневе ударяя кулаком по столешнице.

— Истинная защита мира – это не мифический огонь, а наше знание и сила, — приподнял я челюсть выше, направляя магический поток к своим ладоням и обволакивая их обжигающим пламенем. — Мы, чародеи, стоим на страже мироздания, и рыцари с воображаемым огнем нам не помощники, лишь вредители.

— Все сюда! Атакуйте его! — до достопочтенного служителя Вечного Огня наконец дошло, что ситуация вышла из-под контроля.

Храмовники, находившиеся в обеденном зале, были малодушными сынками высших жрецов. Мечи для них – не более чем украшения, а навыки фехтования – всего лишь показуха. Иначе трудно объяснить, почему они, замершие в страхе, уставились на костяную половину моего лица. Вероятно, их также напугал факт меча в моей груди. И замершего ведьмака.

Если бы бедняга из Школы Кота не носил капюшон и кожаные перчатки, все бы увидели золотистые нити, разносящиеся у него под верхним слоем кожи. Нити, вызывающие нестерпимую боль. Однако, боль была вынужденной, ведь Иерарх слишком затянул с созывом стражи.

Они, хорошие и не очень, вскоре ворвались в обеденный зал. Самые умные побежали поближе к своему кормильцу, а менее умные стояли рядом с теми, кто был ещё тупее. Таким образом, за считанные секунды обеденный зал переполнился служителями Храма.

Я не из тех, кто предпочитает ловить рыбу исключительно удочкой. Порой сильный голод заставляет нас ловить пропитание в море при помощи сетей.

Чародей – это сеть, а рыцари – рыба.

Мгновение, и я уже протыкаю глазницу ближайшей цели, ведьмака, используя большой палец. Мутант ничего не мог сделать и быстро поплатился за свой грешок. Пламя бурным потоком хлынуло на его лицо, разрастаясь в бушующий костер.

Жаль...

Сочленение пламени убило его слишком быстро, учитывая его наглость. Ведьмак посмел взять заказ у Иерарха на меня. Только Школа Кота – те, кто недавно пошумели и из-за кого был принят закон о запрете финансирования ведьмачих школ. Ублюдки, заклеймившие ведьмаков и посмевшие взять заказ на меня, недостойны быстрой и милосердной смерти. Но у меня не было времени наслаждаться последовательностью испепеления кожи, зажаривания человеческого мяса в угли и крошения черепа от переплавки костей.

Мор насытился пламенем достаточно, чтобы переварить его и добавить что-то от себя. Взмахом демонической руки я создал барьер и, кольцо огня – центр которого находился возле стола, а остальное пространство должно было покрыться золотистым свечением. Пламя атаковало моих врагов: неизвестных, плохо знакомых, случайно встреченных и ставших врагами по воле судьбы.

Пламя пожирало храмовников заживо. Языки огня облизывали их тела, превращая плоть в пепел. Последнее, что я разглядел в их глазах перед тем, как глаза расплавились, было, скорее, недопонимание, а не ужас или отчаяние. Стражи не могли осознать причину возникновения пламени. Но храмовников жалеть не стоит; враги заслуживают только безразличия. Никакой жалости, никакого сострадания.

Они – мои помехи, и они должны сгореть. Их крики о помощи не должны стать музыкой для моих ушей или поводом для жалости. Это – симфония моего могущества, гимн моей силы, достигнутой благодаря Элис и почти столетнему труду. Этим не восхищаются, скорее, принимают за данность.

Храмовники пытались бежать, но от стола их отталкивал наспех созданный барьер, а от выхода – рыцари Храма Вечного Огня, стремящиеся присоединиться к огненной вечеринке.

Некуда было бежать: ни от всепроникающего пламени, ни в двери, забитые толпой. Всё, что горящим жертвам обстоятельств оставалось – это падать замертво, оставляя после себя лишь дым и смрад.

Убрав барьер, я отошёл от безголового ведьмака и опустил взгляд на меч, торчащий в груди. Почти как в камне, только в сердце. Интересно, есть ли какое-то Предназначение на этот счёт?

— Как символично, — хмыкнул я, чувствуя, как кровь стекает по уголкам губ. — Видимо, я не тот Артур, которого ждала легенда о короле, извлекшем меч из камня. С мечом в сердце я больше напоминаю Ланселота. Почти рыцарь без страха и упрека... Сердце уже не дрогнет, но упрек остался. Достопочтенный Иерарх, кого, по-вашему, я хочу упрекнуть? И как?

— Господин маг, произошло недоразумение! — в ужасе отпрянул от стола Иерарх. Так же поступили и его приближённые в красных мантиях, самые верные подвижники и сторонники. Их отличало зеленоватое лицо и дикое желание опустошить содержимое желудка из-за отвратительного смрада.

За столом осталась сидеть только принцесса Фалька. Она сняла капюшон, чтобы лучше всё рассмотреть. Её щеки покрылись легким румянцем от жара пекла, по крайней мере, так хочется думать. Помогать личности, которая извращенно восторгается предсмертными стонами десятков храмовников, мне не особо по душе. Лучше уж думать о жаре, чем об извращениях.