Ведьмак: Чернокнижник

Наоборот, под шум войны открываются потрясающие перспективы.

Вильгефорц разрушит Цинтру ровно через десять лет, а из-за грядущей войны никто ничего не будет расследовать. В этом плане он образец пунктуальности. После этого мы с Цири окажемся в мире, охваченном войной. Как бы то ни было, что бы ни случилось, ей будет некуда бежать по собственной воле. Если в процессе она испытает ещё и стресс, который усилит её гены Старшей Крови, тогда это будет просто изумительно.

Ради неё я отказался от власти в Империи. Под мёртвый взгляд Эмгыра вар Эмрейса я уволился по собственному желанию и отправился обратно на Север — прямо в сердце сосредоточения всех магиков, в Гарштанг. Это величественный дворец. И одновременно самое гнилое место на Танедде. Совет и Капитул собираются здесь в широком зале; они едят, пьют и сношаются, пытаясь достичь истины, при этом дискутируя о тривиальных по своей природе вещах.

Стены дворца защищены мощной антимагической сетью, сплетённой по подобию защиты усадьбы Герхарта — ныне покойного Истока. Её создала Нина Фиораванти в отместку за подпалённую причёску во время одного из собраний. Теперь встречи проходят менее кроваво, если стража обыщет всех участников, засунет руку в бюст чародейкам и вытащит оттуда зажатый в грудях нож. Но, что удивительно, иногда чародейки умудряются пронести оружие в самых неприличных местах, так что бдительность терять не стоит. Были случаи кровавой поножовщины, благо всё закончилось без инцидентов вроде Кровавой свадьбы.

— Злоебучие суки, ей-богу! Покровительницы наших членов видят, что чародейкам не хватает не только мозгов, но и верности, которая стала бы для них смертельной в случае измены. Представляешь, мне изменили три раза подряд! Всего за пять минут! Думал, что сердце сбежит из груди, — из размышлений меня вывел один из членов Совета, Валирис, мой первый наставник по фехтованию и один из немногих друзей, кто любит раскрывать своё дружелюбие только в подвыпившем состоянии после очередного сношения с кучей красоток.

— Ты участвовал в оргии, — слегка помассировал переносицу, продолжая идти с ним по прохладным коридорам Гарштанга. — Переспал с тремя женщинами, а затем они отошли от тебя на пару шагов и начали сношаться с другими. Я правильно понимаю?

— После меня они вообще должны были разучиться ходить на своих хромых от изнеможения ногах! — рыкнул он, яростно сжимая кулаки. — Проклятые выкидыши накера! Не то что жрицы — милые, ласковые, верные и быстро ломающиеся под моим давлением. Но из-за одного черта теперь их осталось так мало, что приходится участвовать в этих омерзительных, аморальных собраниях магов!

— Как там поживает Палладий? — сменил тему.

— Создал себе лича, угадай из кого? — Валирис скривился от брезгливости, пряча руки в карманы и понурив спину.

— Из трупа маленькой девочки?

— Если бы, — вздохнул он, заставив мои глаза расшириться от удивления. — Из двух трупов маленьких девочек. Взял у них лучшее, сшил и сказал, что теперь зашибись. Пошёл хвастаться Альзуру, а тот его чуть не прикончил. Теперь он запивает стресс с Оурусом.

— Возможно, не только запивает, — рассудительно киваю. — Кто будет на собрании по моему назначению?

— Не волнуйся, разного рода магики. Со всеми продажными кашеглотами, как ты и просил, я договорился. Кого надо из чародеек, ублажил и попросил об услуге. Только оно того хоть стоило? Ладно я. Но ты камней так под двести просрал ради назначения на должность Советника Цинтры! За такие сокровища можно купить столько борделей, что хватило бы до полного членоиссушения.

— Меня бы и бесплатно назначили. Взятка была на то, чтобы убрать старого Советника — Мышовура, — покачал головой, убирая руки за спину, хватаясь за левое запястье.

— А разве не дешевле... — Валирис провел ребром ладони по шее и нахмурился. — Ах, да, забыл. Тогда тебя сразу заподозрят в убийстве брата по цеху. Мышовур, говорят он мышей ебет. Потому, запомни истину: эти мерзкие друиды нам не братья и не сестры. Это настоящие дерьмолюди, вылезшие из вскрытого гнойника. Вот недавно, лет пять назад, отправился я в большой тур по землям Скеллиге. Попал на шабаш древопоклонников и попробовал затащить в постель их друидку-предводительницу. Успешно, но дьявол кроется в деталях. Эта девка после ночи со мной, ну и одной попойки, пообещала наложить на мой член страшное проклятие. Мол, мой боевой товарищ и через сотню лет не начнет плодородить, как её желудевые деревья, что я по пьяне поджог. Больная сука, видят боги! Пришлось даже к Дьявольскому культу обращаться, к нашим культурным врагам, чтобы снять любые заговоры, направленные против моего достоинства. У, найду её — пришибу! Но сперва ещё раз отдеру, хороша была, этого у неё было не отнять, — с жаром продолжал он пересказывать свои похождения.

В чем-то даже весело разговаривать с ним по душам, но обычно после таких бесед мой словарный запас пополняется словами из арсенала, который лучше бы оставить за порогом. Его антиморальная философия, пропитанная женоненавистничеством и убежденностью, что лучший секс возможен лишь после быстрого отступления от обязательств, наложенных обществом, оставляет неприятный осадок. Вынуждает припоминать, что мы чертовски в этом похожи.

— О, курва... — прошипел он, чуть не спотыкаясь, когда увидел приближающуюся к нам Филиппу Эйльхарт. — Лезбиянус ей в глотку, она мой природный антипод!

— Ублюдок, и Юпитер из Зазеркалья, — поздоровалась она, подойдя поближе и осуждающе посмотрев на моего спутника. — Ю, ты выбираешь не тех друзей. Из всех чародеев ты обратился к Герою Севера. Но, между нами говоря, он герой лишь для легкомысленных девиц, которые думают не мозгом, а разгоревшимися в лоне гормонами.

— А ты просто нормального члена ни разу в жизни не видела, вот по бабам и шатаешься. Чертовая лонокопалка. Если хочешь, только попроси, я покажу, что теряешь, — холодно ответил он, скрестив руки на груди.

— К твоему сведению, видела, — она хитро посмотрела на меня, а затем и Валирис ошарашено уставился.

— Госпожа Филиппа, не стоит разжигать ненависть перед собранием, её и так будет в избытке в присутствии других наших братьев и сестер, — улыбнулся я.

— Тебе нормальных шлюх было мало? Ты ещё позарился на ненормальных баб, кто язык суёт в рты своим подругам? И не только в рты! Юпитер, ты предал наши традиции! Нашу суть, нашу жизнь, опозорил и уничтожил её в каждой мелочи. Подумать только! Когда ты впервые пришел ко мне с просьбой научить тебя управлять тенями для твоих напыщенных сук из Аретузы, я увидел в тебе брата. А ты... позоришь путь истинного мужчины, — его голос был полон зависти, и я посмотрел на него укоризненно. Он едва не сказал лишнего, но вовремя вспомнил, с кем говорит и где, главное — перед кем.

— Наставлять на путь истинный. Есть определение быть мужчиной, — хмыкнул я, невольно втягиваясь в спор. А ведь мне еще предстоит участвовать в продажном собрании, надрывая голосовые связки на парирование каверзных вопросов от тех, кого просто так не купить.

— А хочешь быть бабой. Есть такое выражение: не окунай свои пальцы в других баб! — он шикнул в сторону чародейки. — И вообще, друг называется, ты на чьей стороне, сука?

— На бордельной, — определил для себя.

— Всё, хватит, пойдемте, собрание вот-вот начнется, — разрешила мировой спор чародейка, разворачиваясь и направляясь к огромной двери. Не забывая сексуально раскачивать бедрами во время походки, чтобы позлить моего побагровевшего от злобы товарища. Он ей клинья подбивал, а она его отвергла, сказав, что по девочкам. Валирис от этого сгорел, пока только эмоционально. И похоже, продолжает гореть.