Ведьмак: Чернокнижник

Глава 75

И явился он быстрее, чем мгновение стало прошлым, и был он белым и черным, и все направления смешались перед ним. Исполнившись великого гнева от слов богов, он обратил против них своё сердце и скрылся в бесконечности пространства. Тогда никто не осмелился поднять взгляд на него, кроме человека, что служил тем, кого ненавидел, что улыбался своим неудачам и не питал любви к другим проклятым. И когда воин почтил его, сердца богов преисполнились страхом, и смех Бога-изгнанника наполнил склеп вселенной.

— Нечестивое касание Бога-изгнанника, — прошептал я на демоническом языке, взывая к малой толике сил воплощения стремления к уничтожению всего и вся без разбора, в том числе и самого себя. Сделать это несложно, покуда есть Гримуар Жадности и достойное подношение.

Свет солнца окутывал мои дары — охотничьи угодья Лильвани. До моего прихода сотни солдат пропали без вести в этих краях, став кормом вампира. Солдаты Темерии из-за этого впали в осадок, начали бесконечно генерировать эмоцию страха — идеальную наживку для призыва потусторонних сил.

Первый флот королевства, первая дань Тёмным Богам, первое буйство потусторонних сил, первое явление зла в чистом виде. Оно действовало не так, как предвещают дикие звери, а тонко и избирательно. Я наблюдал за всем с возвышенности, анализируя заклинание на предмет пригодности, если такая вообще была. Скорее, чары призыва тёмных сил являлись инструментом утоления безумной жажды крови и человеческой испорченности.

Солдаты заживо покрывались трупными пятнами, просто и без всякого знамения, словно незримая рука окутывала всех и каждого человека смертельным проклятием. Настоящий кошмар во плоти, с определённой долей отчаяния.

Трупные пятна были симптомом, а не болезнью; за ними последовал быстрый процесс чистой энтропии, распада человеческих клеток. Вопли и дикие метания, молитвы божествам и вера в чудеса — ничто не останавливало гниение глаз, отслаивание кожи от мяса, зарождения и быстрого роста червей в разлагающейся плоти.

Телепортировавшись вглубь анархии, я убрал гримуар в пространственное хранилище и продолжил шествие среди эпицентра хаоса. Крови не было, лишь гниль, массово заливающая доски пирсов, стекающая в почву, сливающаяся с тканями шатров и древесины бегло построенных складов. Воздух был насыщен запахом смерти и разложения, создавая пригодную среду для взращивания опасных чудовищ.

Оглядываясь по сторонам, я заметил несколько корчащихся в агонии жрецов, с отчаянием в глазах, шепчущих последние молитвы своим богам, надеясь на чудесное исцеление.

Удивительно, боги были милостивы к своей пастве и одаривали их исцелением, частицей своих сил и могуществом. У жреца Вечного Огня был хороший покровитель, щедро наделивший его целительными свойствами, полностью исцеляя тело и дух. Но моё заклинание, действующее по всей области, продолжало своё воздействие. Стоило жрецу исцелиться, как ему не повезло пройти через ад во второй раз.

— Помогите... кто-нибудь, — стонал другой, изрыгая свои внутренности, корчась в мучениях, но отказываясь умирать. Я просканировал его магией и был сильно удивлён мерой наказания от Бога-изгнанника за отказ умереть: смерть не принимала душу смертного. Его суть продолжала удерживаться в мертвом организме; в относительной целостности сохранился только мозг.

Демонические гримуары — мерзопакостные книги, их не каждый чернокнижник осмелится взять в руки. И не каждый кто осмелится обуздать их.

Вероятно, без способностей Элис к расчету и духовной защиты от Мора, меня постигла бы та же участь, что и всех обречённых солдат Гоидемара и жрецов Вечного Огня в этой бухте.

Игнорируя страдания обречённых, я продолжил шествие к флоту, оставляя за спиной извращённые развлечения тёмных сил. Столь опасных, что я почувствовал, как Лильвани, находившаяся в нескольких километрах от меня, воздержалась от броска в бурю. Никто из разумных не бежит в торнадо, если не является бестелесным воздухом во плоти. Или, если этот кто-то не повелевает воздухом, как я, кто желает слепить из этого потока поистине полезное чудовище для моих дальнейших планов.

Подойдя к воде, я остановился на краю пирса. Вода казалась спокойной и умиротворяющей; она держала на своей глади не только корабли, но и тела умерших солдат вместе с матросами. Проклятие затронуло всех живых существ поблизости, игнорируя лишь элементы декора.

Зачитывая сложное заклинание, я послал мысленный сигнал Мору, чтобы он помог сформировать кинжал из ближайших теней, цвета тёмного обсидиана и столь же острого. Лёгким прижатием лезвия к плоти, я разрезал свою ладонь.

Боль вспыхнула на мгновение, оповещая о повреждении тканей, но это была малая жертва для великой цели. Кровь струилась по моим пальцам, капая в воду. Теперь произносимое мной заклинание имело больше смысла, как и необходимость каждой капли моей крови.

Близлежащие воды теряли свою голубизну, становились всё гуще, алели, словно багряная кровь. Этот процесс ускорялся, заставляя воду бурлить, насыщаться кровью и хаосом.

Превращение воды не в вино, а в чистейшую кровь.

Когда вода полностью изменила свой облик, я поднял руку, почувствовав прилив сил и тонкую связь с кровью. Она, повинуясь моим движениям, начала подниматься, формируя ужасающую по своей высоте волну. Выросла, как величественное чудовище, огромное и угрожающее. И стояло это чудовище позади кораблей с одним лишь намерением: обрушить всю свою ярость и тяжесть.

Дернув руку вниз, я направил волну на флот. Огромная кровавая волна с грохотом обрушилась на корабли Темерии. Деревянные корпуса трещали и ломались, мачты падали, разлетаясь в щепки. Звуки треска и раскола сливались с колебаниями ветра. Волна сметала всё на своём пути, не оставляя ничего: разорвала на части корабли, разбила их и утопила. Врагам более некуда было отступать, но не для этого я проделал все сложности, далеко не для лишения беглецов их последнего шанса на спасение.

Боль, разрушение и смерть — всё это материалы, с которыми могут работать чернокнижники моего уровня. Ничто для нас не лишено смысла. Умершие в агонии и абсолютном страдании обитатели этих земель послужат одной цели; кровавая волна — другой, а расчищенные от кораблей воды станут последним штрихом.

— Ух, сука, — промямлил Мор. — Ты уверен, что наш план — это то самое, с чем справятся нынешние ведьмаки? Ведь мы хотели создавать легко утилизирующийся мусор. А это... Безусловно, милашка своими щупальцами оттентаклит все вражеские бухты в нескольких странах, как нехер делать, но, сука... Если она выйдет из-под нашего контроля? Убивать морскую красотку — чистое кощунство, мне этого не хочется. А вот голодной бестии захочется, и... Кто будет останавливать Грозу Морей, если не мы?

— Если тварь сорвется с нашего поводка, её уничтожат ведьмаки четвёртого поколения, — пожал плечами я. — Что печально. Лично я считаю, что развитие подводной жизни не менее важный процесс эволюции, чем улучшение наземных обитателей. Белый Хлад, если его не остановить, станет мировой катастрофой. И кто, как не обитатели океана, смогут отлежаться на дне, пока на поверхности всё не утрясётся? Мы же создадим существ, которые с большей вероятностью уцелеют на протяжении веков. Кровавый Кракен станет первым из них. А теперь, будь добр, помоги с его формированием.

Используя руку-симбиот, я подключился к энергии проклятых, оставшейся после Нечестивого касания, чтобы впитать всё до последней капли. Задерживать в себе столько тьмы опасно, можно ненароком превратиться в гнилой кусок мяса, поэтому ей требуется найти применение — направить на исполнение своей воли.