Ведьмак: Чернокнижник

Глава 54

[Редания. Мирта. 1 июня 1163 года]

— Недоумки не просто плюнули мне в лицо, они бросили вызов самой судьбе! — Альзур покраснел от негодования и напоминал пьяницу, которому закрыли вход во все близлежащие трактиры.

— И помочились не просто против бури, но и сделали это с ураганной силой, — пожал плечами я, слегка поддерживая атмосферу, хотя полностью разделял его негодование.

Капитул Чародеев не поскупился в средствах, чтобы обезопасить чародейский город со всех сторон, окружив Мирту барьером уровня архимагистра. Описывая серьёзность ситуации, подойдет аналогия с семью печатями Апокалипсиса. Чтобы раскрыть каждую из них, требуется соблюсти ряд условий, настолько тяжелых, что голова идет кругом: Печать Чумы, Печать Войны, Печать Голода, Печать Смерти, Печать Мучеников, Печать Великих Бедствий, Печать Трубного Звона. С чародейским городом дела обстоят схоже. Всего есть семь печатей Апокалипсиса, как есть семь видов защиты барьерного купола, окутывающего город и ограждающего его от истребления.

Защитные механизмы барьера невозможно пробить ни грубой силой, ни магическим талантом чародея, ни божественной силой жреца, ни искусством друидов, ни свирепостью чудовищ, ни демоническими ритуалами, ни артефактным оружием. Единственный способ: взять измором или нанести сокрушительную атаку пребожественного уровня. Ударить чем-то равноценным ленивой атаки бога.

Альзур перестал поддерживать нейтралитет, отослав письмо Капитулу с предложением посетить оргию, чтобы не смотреть, как он будет наказывать глупцов, посмевших его атаковать в замке. Предлог, конечно, пропитан идиотией. Но тут как с Двойным Крестом Альзура, на все предложения образумиться он показывал Средний Палец Альзура – не магическое заклинание, но довод – имеющий вес. Довод уничтожить город чародеев.

Однако, Капитул в попытке сохранить гордость, выделил драгоценные камни, магические артефакты и одного архимагистра для защиты Мирты. Даже концептуальная атака солнца не сильно навредила могущественному барьеру, лишь обуглив его, затем он снова восстановился.

— Надо подумать: барьер не пропускает ядовитые облака, магическая фильтрация не дает. Значит, мы похороним город заживо! Сделаем из неодушевленного ещё более неодушевленное месиво! Камня на камне не оставим. Устроим землетрясение и обвал такой силы, что...

— Что повредим старинное святилище Aen Seidhe, — хмыкнул я. — Если, где и обитают Скрытые Вампиры в Редании, так вблизи или в столицы – Третогоре. Мы должны обзавестись тем, что отпугнет их от вмешательства. А шансы их пробуждения, прошу заметить, зависят от того, как сильно мы будем шуметь возле их кровати. Так что нам необходимо целое святилище для пробуждения бога. И по злой иронии, оно находится в Митре.

— О, курва, — рыкнул маг. — В другом месте провести ритуал не вариант?

— Напомни, сколько времени мы потратили на божественный сосуд, чтобы рисковать сменой места на более рискованное? — приподнял я единственную бровь. — Я три раза просрочил оговоренное время с Лильвани. Или ты думаешь, что мне приятно каждый раз искать пьяную жрицу по трактирам, пропивающую мои подачки, чтобы из неё вновь сделать священного оракула, что позволяет извиниться перед божеством за задержу на производстве её сосуда? Конечно, мне несложно нагнуть голову. Но когда это делается слишком часто, подобное раздражает больше, чем ты можешь себе вообразить. Больше, чем наклонение головы перед палачом, точащим топор.

— Ну, перед Фалькой ты ж кланяешься, разве нет?

— Какие у тебя есть ещё варианты держать под контролем девицу, мягко располагая её к себе? — развел я руками. — Напомню, девицу, приказавшую сжигать захваченных дворян по одному. И ладно бы из чувств гуманизма и сострадания. Так нет! Её люди «наблюдают» за реакцией семей дворян, вынужденных «наблюдать» за сжиганием близких родственников перед собственным сожжением, — цокнул я на аналог средневекового контента – «Реакции».

В моё время люди также подключали нейрошлемы для просмотра чужих реакций на неоднозначный контент. Только тут из разряда: «вы не понимаете – это другое».

— Гуманизм, сострадание, что-то знакомое, — покачал головой Альзур, словно пытался выбросить из головы через уши страшные слова. — Проще уж вправить ей мозги. Душевная терапия – её ещё розгами называют. Девочку мало пороли в детстве, поэтому она...

— Игрушка нашего общего знакомого, — напомнил я, покачивая пальцем из стороны в сторону.

— Да, трогать чужие игрушки не хорошо, — сухо посмеиваясь, Альзур почесал затылок и отвернулся, возвращая взгляд на купол. — Я вообще считаю, что он, кхм, наш общий знакомый, немного как бы это сказать...

— Самая влиятельная фигура на просторах жаркой бани? — кивком подтвердил я, давая ему продолжить.

— Угу... Я бы с ним так часто не связывался. Мне одного раза хватило, а ты уже два, или три. Это какой раз?

— В какой раз меня могут отыметь демоны? Дай подумать... Из значимых – четыре, но суммарно – больше ста. Демонология – наука сложная, как её основателю, тебе это хорошо известно. К счастью, на данный момент, я при своей душе и лишь со временным дефектом лица, — рассказал я, используя пространственный разрыв для вытягивания вина и двух кубков из хранилища.

Мне всё проще стало вытягивать свои вещи из изолированной пещеры сокровищ, так что подобное можно превратить в оружие. Швырять магические мечи или колья из хранилища... Звучит знакомо. Но пока хватает и способа быстрого доставания алкоголя и его распития. Туссенское вино – самое лучшее. Поэтому я наполнил кубки и передал один Альзуру, а из своего пригубил напиток, чуть не пролив содержимое прямо на темный костюм. Большая щель в щеке и части шеи, это, мальца мешает нормально напиться.

— Я вам не помешаю? — незаметно к нам подошел рыцарь с открытым забралом шлема. Слишком незаметно, чтобы это пропустил Альзур.

Гюнтер о’Дим собственной персоной.

Неудивительно, что он наблюдает за происходящим, особенно в ключевые моменты. Сейчас был такой момент. Если мы держались в тылу, на искусственно созданном холме, то солдатам внизу и впереди нас не позавидуешь.

Наша забота – барьер, а вот забота солдат – проливать кровь, как правило, свою.

Армия Редании, напавшая на штурмовой отряд крестьян, состоит из пяти тысяч солдат. Наша же всего из семи тысяч крестьян и пары сотен чудовищ. Поскольку нападение «мяса» было бессмысленным – я про сражение вблизи барьера, – то и помощи от меня не было от слова совсем.

— Надо б сходить отлить...

— Можно и задержаться, — Гюнтер остановил рукой Альзура, попытавшегося дать деру. — Не найдется ли вина для храброго рыцаря, вынужденного наблюдать за смертью своих товарищей на безопасном расстоянии?

Достав ещё один кубок из хранилища и наполнив его, я передал «храброму рыцарю».

— Мило с вашей стороны, милсдарь чародей, — поиздевался он. — Я заметил, что вы совсем не следите за потерями, а думаете о чем-то своем. Разве это не ужасно?

Альзур посмотрел на сражение.

Образно говоря, наших здесь не было, только сборище смертников. Упившиеся жаждой крови крестьяне, почувствовавшие что-то новое кроме фермерской жизни, были опасны и непредсказуемы. От них князь попытался избавиться, выкинув на самоубийственную миссию.

Лавина рыцарской армии во главе чародеев – это не то, с чем можно справиться, вооружившись чем попало – от ржавых вил до самодельных луков. Мясо на убой, такое же как наемники за неделю до получки жалования. От них князь тоже попытался избавиться, чтобы не платить.

Что касается чудовищ, они были слишком слабы для битвы, но их присутствие необходимо ради придания наемникам и крестьянам уверенности выступать против врага с лозунгами – «не шагу назад». Когда их мотивировал князь, они ещё не знали, что против них выступит объединение вражеских лагерей Редании. И раз они не разбежались, то оратор из князя вышел образцовым.