Страница 690 из 749
Берослав внимательно выслушал эти слова.
Кивнул.
И позвав Зармака с остальными служивыми роксоланами, отправился на ту самую поляну, где некогда сам гарцевал на коне.
Местечко преобразилось.
Обзавелось рядом тренажеров и целей. Появились вешки разметки. И даже полоса препятствий для коней. Здесь и служилые сарматы, и сам Берослав, и еще несколько человек из его ближайшего окружения тренировались.
Он готовился и выращивал инструкторов.
Как оно все могло сложиться князь не знал. А вот о том, что придется иметь дело с конной дружиной — да, был в этом абсолютно убежден. Будь то вербовка сармат, или сборка их после катастрофы, или даже переобучение своих дружинников на конную службу.
Почему?
Так людей мало. Слишком мало. Поэтому большие пехотные формации ему были недоступны. Из-за чего конная ветка развития получалась, по сути, безальтернативной. Вопрос лишь в том — как, какая и когда…
Гатасу все показали.
И седло новое с высокими луками да со стременами.
И длинное копье, считай пику, с упором в ток. Из-за чего ей можно было довольно удобно оперировать одной рукой.
И большой каплевидный щит на удобном подвесе.
И шпоры с тупыми головками.
И не просто дали посмотреть, а продемонстрировали. Например, все пять служилых атаковали развернутым строем цели. Стремясь поразить их копьем словно вражеских всадников. Таранным ударом.
Р-р-раз!
Налетели они.
И круглые мишени, в которые целили всадники, резко пошли по кругу, тормозясь инерцией мешка с песком, подвешенного на противоположном конце.
А рубка?
Она выглядела просто прекрасно!
Всадники группой неслись галопом мимо веток и пытались отсечь их ударом спаты, то на уровне головы бегущего пехотинца, то будто бы работая по всаднику…
Иными словами — красота.
Весьма юный Гатас просто растаял от этого буйства. Тем более что ему поясняли все, что его интересовало. Да не какой-то там лесной бэг, а опытные и матерые сарматы. Причем одного из них, как весьма бывалого вояку он и сам знал. Видел в кочевье своего отца много раз.
— Это просто невероятно!
— А то! — хохотнул Берослав. — Я для себя берег. Хотел своих дружинников всех пересадить. Но судьба распорядилась иначе и теперь тебе показываю.
— Себе? — еще сильнее удивился Гатас.
— Как есть себе. Видишь какое поле? Я его специально разбивал и готовил, чтобы обучать тут разом много всадников. Закованные в железо могучие витязи — это сила, которой сложно противостоять.
— Это… это правда. Я… я… мне сложно поверить в то, что я вижу.
— Сам ответь — укрепит ли это все твоих дружинников?
— Да! Да! Конечно!
— Рад, что ты это понимаешь. — благодушно произнес Берослав. — А теперь ответь мне на вопрос. Принесешь ли ты мне клятву верности, равно как и все твои люди, если дам вам всем такое снаряжение и обучу вас?
— Тебе⁈ Клятву верности⁈
— Я не могу это все дать в руки тем, кто обернет мое же оружие против меня.
— Какую именно клятву ты желаешь?
— Личную клятву верности и признание расом.
— Мне нужно подумать. — обескураженно ответил паренек.
— Думай. Конечно, думай. Это вообще очень полезно. Если хочешь, можешь ехать к матери и с ней это все обсудить. Она у тебя умная и глупостей не посоветует. Да и с иными старшими о том поговорить бы было неплохо. Из орды.
— Я, пожалуй, так и поступлю.
— Разумеется. Как мы вернемся в город, я распоряжусь доставить тебя обратно. Тебе нужно сделать сложный выбор и медлить с ним нету времени.
— Выбор… Тут не выбор. Тут гордость. Ты ведь понимаешь? Признать тебя расом многие не смогут, просто из-за гордости.
— Отлично. — скривился князь. — Когда германцы убьют всех, кто слишком гордый для моей помощи, остальные смогут обратиться ко мне…
171 год, сечень (февраль), 4
— Беда… — глухо произнес Добрыня.
— Что, опять? — устало переспросил Берослав.
— Не опять, а снова, — озвучил присказку самого князя его сподвижник, а Добрыня им уже был без каких-либо оговорок. Вот и втянулся — начал подражать, стремясь находиться с ним на одной волне.
— Так что случилось? — вяло улыбнулся Берослав, понявший, что речь идет явно о какой-то текучке. Потому как про серьезные вещи Добрыня никогда не шутил.
— Стена земляная треснула. — виновато развел он руками.
— Твою… налево, — процедил князь, и они направились поглазеть на это «чудо расчудесное», которое уже порядочно всех достало…
Торговлишка с Римом шла.
А вместе с тем сахар и индийское железо уже в 169 году почти потерялось в плане стоимости. Просто за счет компасов, зеркал, ацетиленовых фонарей с карбидом и прочего. И за все это римлянам требовалось как-то платить. Причем желательно не серебром или золотом. Ну, в основном.
Берослав охотно понимал их устремления и принимал простые товары. Из-за чего, начиная с 169 года, корабли стали приходить по пять-шесть раз в год. Что позволило заказывать довольно много всего, кроме еды. Например, ту же плинфу, то есть, римский керамический кирпич. А делали ее разную. Очень разную. Но одно хорошо — вполне стандартизированную[217]. Что и позволило заказывать доставку плинфы одного общего типоразмера. А к ней и римского цемента. Того — хорошего, из Италии, с вулканическим пеплом, благо, что в рамках Средиземноморья он вполне был доступен по всему побережью.
Зерно, масло, сыры, соль, кирпичи, цемент, цветные металлы, кислота и прочие химические реагенты… все это хлынуло полноводной рекой. Во всяком случае для местных эти объемы выглядели именно так, хотя экономика Рима этой «протечки» даже не заметила. Иная вилла где-нибудь в провинции порой во время перестройки могла «поглотить» куда больше подобных товар. Ну, исключая реагенты, конечно.
Каждый конвой привозил от пятисот до тысячи тонн грузов.
Для тихого и пасторально мирка верхнего Посожья это выглядело колоссально! А ведь римляне приводили корабли по несколько раз за год. Привозя на них не только товары, но и специалистов.
Ценных.
Очень ценных, без всяких шуток и оговорок.
Маркус покупал через свои связи подходящих рабов и вез их в Берград. Где князь предлагал им сделку — освобождение под обязательство службы и содержания. На первый взгляд шило на мыло. Но в глазах этих рабов — хороший вариант, ведь их дети становились свободными.
Именно эти ребята и строили новую каменную крепость Берославу, собирая ее из привозимых материалов.
Почему не из своих?
Так их только-только прилаживались выпускать. А укрепиться нужно уже вчера. Причем чем основательнее, тем лучше.
Понятное дело, что, если бы не удалось раздобыть тех же каменщиков, умеющих хорошо кирпичи класть — Берослав бы спешить не стал. Все одно некому это делать и нужно их учить. Методом проб и ошибок, так как Берослав и сам каменщиком не являлся. А тут одно к одному шло. Ситуация даже выглядела так, словно его приучают к возможностям империи. Прикармливают…