Страница 299 из 749
Викка?!
Разумеется, вчерашняя Дарья не слышала своего временного двойника. А если бы и услышала, то вряд ли обратила бы внимание, потому что инкуб, подлец, знал свое дело.
— Пора, — решила теперешняя Дарья.
Она, скорчив брезгливую мину, прошествовала мимо ложа страсти к своему компьютеру, вытащила из громоздившейся на столе горы Дисков один (по виду самый новый) и, убрав скринсейвер, принялась копировать на диск папку с материалами «Наведенная смерть». Копирование будто бесконечно растянулось во времени, но Дарья знала, что это иллюзия — то, что происходит с нею и с теми предметами, которых она касается, на самом деле происходит со скоростью фотовспышки. Блик — диск вставлен. Блик — копирование началось. Блик — копирование завершено, диск прячется в широком рукаве мантии Госпожи Ведьм. Блик — компьютер зависает. Все как положено: дело сделано, пора перевернуть колбу, чтобы песок из нее развеялся и выстелил ведьме дорожку в ее настоящее время, а свеча осветила бы и сохранила тот путь. Но Дарья не спешит. Она отходит к бездонному провалу безвременья, балансирует на краю и ждет.
— Я должна увидеть, — шепчет она. — Кто сумел перезагрузить мой компьютер, стереть из него все данные по «Наведенной смерти» и повесить машину заново. Я должна знать, кто проник в мою комнату столь незаметно…
В этот момент у вчерашней Дарьи наступает оргазм, и Дарья теперешняя недовольно морщится от ее протяжного визга.
— Омерзительно, — решает она. — Я визжу, как сотня бензопил. Мне должно быть стыдно. Отныне никакого секса с инкубами. Ой!..
«Ой» — это потому, что, покуда длится ликующий визг вчерашней Дарьи, возле злополучного компьютера Госпожи Ведьм образовывается некая тень. И эта тень все более и более приобретает черты женшины…
… Которая облачена в длинную черную мантию, небрежно наброшенную поверх старинного покроя платья из лиловой парчи; длинные волосы таинственной дамы собраны в замысловатую прическу и украшены высокой, переливающейся огнями сапфиров и алмазов диадемой. Дарья видит этот блеск и теряется… Свеча со стеклянной колбой дрожат в ее руках.
— Так это что же, я сама? — шепчет Дарья, не в силах оторвать глаз от незнакомки, манипулирующей с компьютером так же, как она самолично манипулировала с ним мгновение назад. Только незнакомка — Дарья видит это — скопировав информацию, тут же стирает ее из памяти машины. А затем, пробежав пальцами по клавишам, намертво вешает машину — Дарье даже кажется, будто она слышит протестующий предсмертный писк системного блока…
Но не это важно. Важно другое — Дарья не может, как ни старается, разглядеть лица хитроумной незнакомки. Оно не скрыто вуалью, не защищено магическим заклятием типа «веер», но черты его неуловимы, как неуловимо бывает содержание наших снов в момент пробуждения.
— Неужели это я?! — шепчет Дарья. — Но почему? Я ничего не понимаю. Я…
И в этот момент она понимает, что магия ритуала Песочных Часов перестала ей повиноваться.
— Нет! — вскрикивает Дарья. — Я успею!
И переворачивает колбу с песком Времени.
Но не тут-то было. Песок, вместо того чтобы послушно заструиться лентой, дорожкой, тропкой, по которой она сумеет вернуться обратно, кружит в бешеном метельном танце вокруг незадачливой ведьмы. Пламя пурпурной свечи вытягивается вверх, дрожит, как испуганный щенок, а потом гаснет, как будто кто-то накрыл его сверху широкой ладонью. И Дарья Белинская остается в темноте нигде и никогда.
Она не знает, сколько времени продолжается это жуткое бытие, потому что времени здесь нет. Собственно, нет и самого здесь. Дарья выкрикивает самые мощные заклинания, призывает духов-повелителей времени, но, похоже, коварные духи решили поглумиться над Госпожой Ведьм. Или… У них тоже нет сил справиться с такой ситуацией.
Дарья готова впасть в отчаяние, но тут…
Она слышит пение. Мужской голос, приятный до невозможности, весьма умело и талантливо напевает знаменитую песенку адвоката Билли Флинна из мюзикла «Чикаго». С игривыми словами последнего куплета перед ошарашенной Дарьей предстает безликий маг времени — тот самый, что прислал ей в качестве «жениховского артефакта» изумительной красоты брошь.
— Привет, Рокси! — говорит маг Дарье.
— Я не Рокси! — ощетинивается девушка.
— О да! — Маг смеется суперсексапильным смехом Ричарда Гира. — Ты не Рокси Харт и не Вельма Кел-ли, ты не певичка из кабаре. Но ведь и я не адвокат, спасающий негодяек от положенной им виселицы.
— Зачем ты здесь?
— Я буду петь тебе. Сольные номера. Из старого мюзикла «Чикаго». Это мой любимый мюзикл! — И маг, мерзавец, и впрямь начал мурлыкать себе под нос тюремное танго со словами: «Он сам нарвался, он сам попался». — Детка, у тебя клинический случай. На сей раз нарвалась ты. Ты попалась и влипла. В пре-не-прият-ну-ю историю. Пара-ра-ра-ра-рам парам-пампам!
— Я не понимаю, — говорит Дарья надменным голосом и держит поистине королевскую осанку. — В чем дело?
— А дело в том, пам-пара, что ты пошла, пам-пара, на преступление и обман. И для тебя, пам-пара, нет ничего…
— Прекрати, — роняет Дарья. Ее переполняет гнев — на весь белый свет и на себя самое. Вот она, ведьмовская самонадеянность, которая сыграла с нею злую шутку! — Что тебе нужно?
— А вот это, Госпожа Ведьм, — расшаркивается маг времени, — правильный и благоразумный вопрос.
— Надеюсь, ты дашь такой же благоразумный ответ. — Голос Дарьи морозен. Все-таки она не та ведьма, чтобы ею помыкали какие-то неизвестные маги.
— Мой ответ ты знаешь, Госпожа Ведьм. Я хочу быть твоим Герцогом. И ты, кажется, почти мне это пообещала.
— А что будет, если я тебе откажу? — поинтересовалась Дарья. — Ты доложишь о том, что Госпожа Ведьм совершила запрещенный ритуал Песочных Часов? Но кому ты доложишь? Особому отделу Ложи Магистриан-магон? Они не касаются дел ведьм. И отнесутся к твоему доносу безо всякого интереса. Пустишь эту информацию в Общую Ведьмовскую Сеть? Даже если ей и поверят и осудят меня, то необходимо долгое разбирательство, а всякие разбирательства, касающиеся нарушения заповедей Ремесла, разбираются под моим личным патронажем. Ты полагаешь, я стану судить саму себя?
— О нет, — холодно усмехнулся маг времени. — На подобное ты не способна. Судить самих себя могут лишь люди, а ты — ведьма.
— Допустим. Так что же мне грозит? Разоблачение? Даже в случае успеха ты ничего не добьешься. За нарушение заповеди Ремесла меня низложат с должности. И тогда тебе не светит быть Герцогом Ведьмы.
— Ты рассудила здраво. Но не уловила одного маленького нюанса…
— А именно?
— Тебе неизвестно, кто устанавливал законы Ремесла, связанные с вторжением в поток времени. Ты не знаешь, кто хранит целостность этих законов и следит за их исполнением.
— Это… ты?
— Верно. И миссия карать нарушителей тоже возложена на меня. Ты права — о твоем преступлении бессмысленно сообщать ложе или Общей Ведьмовской Сети, они даже не предполагают, что существуют такие преступления. Наказание будет исходить от меня, и мне решать — согласно твоему ответу на мое предложение, — каким будет это наказание.
— И каким же, если я откажу тебе?
— Я оставлю тебя в этом безвременье и беспространстве. Просто уйду. И ни одно твое заклятие не поможет тебе вернуться в обычную жизнь. Ты застынешь в этом отсутствии всего, как муха в янтаре. Только, в отличие от мухи, ты не сможешь умереть. Потому что смерть — подарок времени, а здесь времени нет.