Страница 20 из 749
Картам надо верить. Иногда они говорят правду. Благостную тишину моего рабочего субботнего утра, нарушаемую лишь прогуливающимися между полок с книгами читателями, вдруг разорвал длинный телефонный звонок. Я взяла трубку:
— Алло, библиотека слушает… И в ответ:
— Вика… Вика, это ты?!
У меня перед глазами замелькали голубые и розовые бабочки… Этого не может быть. Я не хотела… Я…
— Я слушаю. — Голос у меня прерывается и отказывается повиноваться. — Кто это?
— Вика, это же я, — голос в далекой телефонной дали робкий, недоумевающий и напряженный. — Я, Авдей. Здравствуй.
— Здравствуй…
И дыхание, которое струится по проводам, где-то там, уже отдалившись от нас, переплетаясь между небом и землей.
— Как тебе удалось не забыть меня? — еле шепчу я в трубку.
— Вика, что ты говоришь?! Не слышно! Милая, солнышко, пожалуйста, погромче!
— Я люблю тебя, — еще тише говорю я.
— Вика!… О господи, не слышу ничего. Вика, я приезжаю сегодня. Извини, что раньше не смог. Экспрессом в восемнадцать тридцать. Ты меня встретишь?
Меня пронизывает запоздалый cтрах, — мое молчание Авдей истолкует как нежелание с ним увидеться, и потому ору в трубку:
— Да! Я приду на вокзал! Я буду ждать! Он смеется:
— Ну наконец-то я слышу твой голос! — И какой он у меня?
— Ве-ли-ко-леп-ный! Вика…
— Да?!
— Я хочу прочитать кое-что… Вот, написал тебе…
… Я стояла, стиснув трубку, затаив дыхание, боясь поверить в то, что я слышу его голос.
— Вика… Ты чего молчишь?
— Я… переживаю.
— В смысле?
— Ощущаю катарсис. Тьфу! Приезжай поскорее,
— Да. Вика, скажи, ты случайно не волшебница? Я слегка напряглась.
— Не волшебница. А что?
— Ты меня как будто приворожила. Я все эти дни только о тебе и думаю.
Я счастливо-облегченно рассмеялась. Ну разумеется! О главном он и не догадается.
— Это обычная магия женщины. Таких простых вещей не знаешь, а еще писатель.
— Ну, ты меня еще просветишь. Я надеюсь.
Мое внутреннее состояние приближается к щенячьему восторгу. Но… я же все-таки на работе, что люди подумают?
— Авдей, я очень хочу тебя увидеть. И это сущая правда.
— Жди, — просит он.
И короткие гудки. Отбой.
Я наконец опускаю трубку и пытаюсь возвратиться к реальности. Внутри меня волнами ходят радость, страх, отчаяние и надежда. А вдруг он не приедет? А вдруг заносы на дорогах?!
О чем я? Какие заносы — на дворе конец апреля!
На дворе — моя весна.
Все оставшееся до встречи время я ходила по городу, скромно прикрывая ресницами мои сияющие глаза. Мне кажется, что я переполнилась этим сиянием, и скоро оно выплеснется из меня через край, и кругом начнется непрекращающийся праздник. Во всяком случае, мое счастливое состояние мимоходом сотворило из заплеванной урны небольшой фонтан, а из кособокого киоска — благоухающий куст белой акации.
На вокзал я примчалась на сорок минут раньше. чем надо, пять раз успела изучить расписание прибытия поездов, почувствовала себя великолепно, почувствовала себя ужасно (а если у меня плохой макияж?!) и уже сходила с ума от нетерпения, когда из динамиков наконец донеслось:
— Экспресс прибывает на второй путь.
О, благословен будь, вокзальный диспетчер! Ты объявляешь о прибытии моего счастья и блаженства таким обыденным тоном! Как хорошо, что наша любовь прибывает точно по расписанию!
Я замерла у начала платформы, напряженно вглядываясь в хлынувшую из вагонов толпу, взглядом, сердцем выискивая Авдея. Черт возьми, любимый, почему ты не мчишься мне навстречу прямо по крышам поезда?!
Платформа медленно пустела, люди уходили к своим домам и возлюбленным, а вместе с ними уходила и моя надежда. Она ушла окончательно, когда я спросила у проходившей мимо дамы:
— Это последний экспресс из Москвы?
— Да.
Значит, Авдей не приехал.
Почему?
Мне стало так тоскливо, что хоть под поезд бросайся. Но этого я, разумеется, не стала делать. Я глубоко вздохнула, сосчитала до десяти, выдохнула и так чертыхнулась, что пара воробьев, попавших в эпицентр моего проклятия, превратилась в мятые пластиковые стаканчики.
С ума, значит, он по мне сходит? Скажите, пожалуйста!
А я не буду сходить.
Я мрачно посмотрела на вокзальную площадь. Видимо, обрадовавшись моему взгляду, ко мне подрулило такси.
— Куда едет девушка?
— В крепость.
Не знаю, почему мне захотелось поехать именно туда. Преступников тянет на место преступления, а несчастных влюбленных — целовать песок, по которому топтались обожаемые ноги.
Бревно, на котором неделю назад я сидела и любовалась сражающимся Авдеем, было на месте. Я села, закуталась в плащ и принялась считать кирпичи в стенах крепости. Какое-никакое, а занятие…
— Скучаешь?
Я резко обернулась. Ненавижу, когда ко мне подходят со спины, причем неожиданно.
Наверное, это было у меня во взгляде, потому что парень, спросивший меня, слегка попятился. Но именно слегка.
— Чего надо? — нелюбезно спросила я.
— А я тебя помню, — чуть робко улыбнулся он. — Ты смотрела на той неделе, как мы тут мечами махались.
— Илюха-берсерк? — попыталась припомнить и я. Лицо парня расплылось в улыбке.
— Ага. Значит, ты меня не забыла!
Да уж… Такое забудешь.
— Давай знакомиться, — вздохнула я.
… И зачем я поволоклась с этим юным милитаристом в музей оружия?!
Илюшка явно был моложе меня лет на пять, но всем своим видом изображал искушенность и солидность. Это было смешно и немного грустно. Он воодушевленно таскал меня от витрины к витрине, объяснял известную мне разницу между палашом и ятаганом и путал время появления дамасской стали. В конце концов нас деликатно выставили — музей закрывался. Но это Илью не остановило.
— А пойдем пиво пить! — радостно предложил он.
Мой внутренний саморейтинг неуклонно падает. Вместо того чтобы пить апельсиновый ликер в постели с любимым человеком, я иду в дешевое кафе пить пиво с каким-то сопливым студентом, годящимся мне в младшие братья, которым дерут уши и объясняют правила пользования презервативом.
Но отказывать неудобно, да и забавно смотреть на этого оптимистичного щенка, которого даже шрам на щеке не портит.