Страница 45 из 52
Алехандро ловко поднялся на палубу броненосца, присел у носовой башни, из которой торчали два массивных, но коротких ствола. За броней слышались приглушенные голоса — комендоры дежурной смены коротали ночь разговорами, без которых просидеть до рассвета очень трудно. Да и спать хочется, если сидишь молча, а палуба под задницей чуть покачивается, как колыбелька младенца. Тут стоит прикрыть глаза, казалось бы, на одну секундочку, как ухнешь в пучину сна, и не заметишь этого. Поэтому и говорят между собой канониры, чтобы не заснуть одновременно.
На палубу один за другим без всплесков и шума поднимались бойцы — все девять, черные силуэты, измазанные сажей лица — словно ниндзя из фильмов. Десятый «пловец» остался в воде минером, чтобы при необходимости произвести подрыв броненосца, если его не удастся захватить. Сбрасывали ласты, расстегивали ремни, быстро распаковывали мешки, доставая оружие и спецсредства. Последние были цилиндрами в несколько фунтов веса — вставляли в них короткие стеклянные трубки, что являлись обычными запалами. Все делали ловко, отработанно, без лишних движений — доведенными до автоматизма действиями. Вооружение каждого из двух револьверов, в основном американских и французских моделей. Единственным отличием, совсем нехарактерным для этой эпохи, являлись вполне сносные глушители, в Асунсьоне целая мастерская работала на нужды флота. Имелись и «дробовики», куда без них — два ствола заряженных картечными патронами при стрельбе в упор были убийственным в прямом смысле оружием. И первые вполне нормальные осколочные гранаты, с начинкой из пироксилина — приготовление этой взрывчатки уже унесло несколько жизней. Но риск того стоил, порох слишком слаб, а динамитные шашки не всегда можно использовать, к тому же нитроглицерин не менее опасен в изготовлении. Так что десяток диверсантов, забравшихся на вставший броненосец, буквально набитый экипажем, представлял для последнего немалую угрозу, как волки, забравшиеся в сарай и приготовившиеся резать овец.
— Туда и туда, — прошептал Алехандро, показав пальцы — «ниндзя» понятливо кивнул, уводя группу из двух бойцов, второй сержант также увел своих диверсантов. При адмирале осталась третья «тройка», что должна была овладеть орудийной башней, и всей носовой частью корабля. То, что предстояло сделать, могло ужаснуть любого обывателя, да и бывалые военные содрогнулись бы, как любой нормальный человек при виде потоков крови. Перебить полтораста человек задача нетривиальная — слишком велико неравенство в численности, если экипаж опомнится, то просто задавят массой. Но после захвата башен с погребами, чтобы кто-то из офицеров броненосца не успел взорвать боезапас, в действие пойдут «спецсредства», которые сами парагвайцы именовали не без оснований «вонючкой». Если эту гадость использовать как гранату, забрасывая в замкнутое помещение, а под палубой таких уйма, то все находящиеся там люди забудут о сопротивлении, и в жизни у них останется одно-единственное желание…
— Бестолочи — нужно люки закрывать, — Мартинес был поражен — корабль не приведен в боевую готовность, стоять во враждебных водах не перекрыв доступы во внутренние помещения, а только выставив вахтенных, безумие. Тело заколотого матроса уже аккуратно отволокли в сторону — пока нельзя «шуметь», и парагвайцы начали действовать ножами и мачете…
Филиал ада на море — или стрельба из тяжелых орудий, установленных в наглухо закрытом каземате. Тут моряки глохли и задыхались, а порой просто сходили с ума от грохота. Тоже самое что оказаться в колоколе, по которому бьют билом. Непередаваемые ощущения…
Глава 32
«Кольт» дважды дернулся в руке Алехандро, но звук револьверного выстрела приглушался качественно, к тому же в закрытой броней башне. Семеро бразильцев даже толком не успели сообразить, что за ними пришла смерть — двое, что вели беседу, застрелены первыми, не успев закричать, и тем поднять шум, а пятеро убиты спящими. В душе было пакостно — слишком поганое это ремесло убивать людей, к тому же вот так хладнокровно, не испытывая никаких эмоций в душе. Но парней направили на завоевание этой земли, но фактически погнали на убой.
— «Зачищайте» остальных, начнется шум — стреляйте. Я на крышу башни — чуть-что отступайте и держите палубу. Все, парни, действуйте, и пусть Эмилиано вылезает из воды, и поднимет наверх боеприпасы с оружием. Теперь подрывать броненосец нет необходимости — самим пригодится. К тому же вернем ему данное нашим маршалом имя — «Белона».
Троица диверсантов, практически невидимая в темноте, исчезла, не проронив ни звука. Да и к чему разговоры — есть приказ, отработаны на учениях необходимые действия, и теперь предстояло просто исполнить свой долг. А о моральных аспектах будет время подумать после войны, сейчас просто нет времени предаваться рефлексии.
— Да, тут прямо царство Аида, со всеми атрибутами, — пробормотал Алехандро, поморщившись. В башне пахло непередаваемой смесью сгоревшего пороха и свежей пролитой крови — тот еще «аромат» тошнотворный. Тяжелый люк вверху был открыт, и по железным скобам Мартинес быстро вскарабкался наверх, и, оказавшись на крыше, быстро осмотрелся, определяя позицию с секторами обстрела. Башня была высоченной, из нее торчали два коротких и толстых ствола 120-ти фунтовых пушек, а сама крыша была чуть выше небольшой надстройки «Лимы Барроса», перед которой торчала дымовая труба. Высокий, но короткий полубак, как и полуют, не давали никакой возможности вести огонь прямо по носу и корме, но вот бортовой залп из четырех стволов калибром в семь дюймов, или 178 мм был убийственным — снаряды весили почти семьдесят килограмм.
Да и 70-ти фунтовые пушки, доставшиеся парагвайцам трофеями на бразильских кораблях и в арсенале Монтевидео, пусть и имели вдвое меньший вес снаряда, но так и калибр в пять с половиной дюйма, или 140 мм. Но стрельба из орудий убийственно точная при достаточной выучке канониров, вот только из-за неимоверной дороговизны самих пушек и особенно боекомплекта к ним — цены не просто «кусались», они прямо-таки «заоблачные». Снаряды, пролетая в воздухе, издавали характерный звук, а потому парагвайцы именовали их «пэу». И будь эти орудия еще казнозарядными, как полевая 12-ти фунтовая пушка англичанина, то их эффективность возросла бы в разы, а так загнать снаряд сложной шестигранной формы в ствол было муторно. Но сами пушки парагвайцам пришлись по душе — их именовали «Криолло», и сами снаряды сейчас научились делать в «Ла-Росаде», хотя допуски при их изготовлении были самыми минимальными, и отход от них означал неизбежный разрыв ствола.
Одно плохо — мало было этих орудий, маловато до прискорбия. Пара дюжин полевых и десяток 70-ти фунтовых морских на станках, которые распределяли по кораблям попарно, да еще две штуки с берега вчера выбили «Тамандаре». И вот еще добавились четыре ствола, в том, что кормовая башня будет также захвачена, Алехандро не сомневался. И хотя на корме был натянут тент, где команда могла отдохнуть днем от палящего солнца, вот только спать ночью на открытой палубе никто не будет. Экстремальное это занятие, подставлять свое тело под укусы насекомых, к тому же вся одежда будет влажная, а по местным меркам уже осень наступила, и погода стоит холодная — половина экипажа в лазарет сляжет после первых таких «ночевок», чего ни один командир просто не допустит.
— Сеньор альмиранте, вот, примите.
Из темноты донесся еле слышный голос Эмилиано, скорее шепот, да и слова больше угадывались, чем слышались. Алехандро первым делом принял ракетницы, затем пару двух ствольных «пистолетов», потом появилась связка гранат, именуемых «колотушками» из-за длинных рукояток. Но уже с ударным взрывателем, с накалыванием капсюля, а не со смертельно опасными стеклянными трубочками с серной кислотой. С последними тот еще аттракцион, работа с химическими детонаторами чревата «сложностями» для собственного долголетия, а минеры и так живут не очень много, химия делает только первые важные шаги в военном деле.