Страница 41 из 71
— Ты чего завис-то? — раздался удивлённый голосок Марины. — Общаешься что ли? С кем? В дом идём? Там такой ужин приготовили, я мимо кухни шла, чуть нос от удовольствия не отпал. И лапочку эту ми-ми-мишную накормить же надо! А он тебе кристалл уже давал? Говорят, их работы только у правления есть и у пары правителей, дорогие — жуть!
— Давал, — улыбнулся я. — Держи подарок!
Я достал огранённый кристалл, который тут же засиял всеми цветами радуги. Девушка одной рукой закрыла рот в удивлении, а второй нежно взяла камень. И тут же спрятала его в кулаке, зашипев на меня:
— С ума сошёл? Ты зачем его на улице достал? А если кто увидит? Войной же пойдут! Больше, чем из-за кристаллов, войн было только ради нулевого! Это слишком ценная вещь! Никогда больше так не делай!
Она воровато оглянулась и спрятала камушек в лифчик. А я хмыкнул. Четыре тысячи лет прошло, а самым надёжным тайником девушки всё ещё считают свою грудь. И направился за ней в дом, любуясь на красиво покачивающийся в такт шагам зад. Следом семенила Бася.
Проснулся я с первыми лучами солнышка от странного звука, напоминающего бормашину из стоматологического кабинета моего детства. Аж зубы заболели все сразу.
— Мозг, что происходит? — сонно поинтересовался я. — Можно это выключить? Мне бы поспать, вчера вымотался сильно.
— Эксперимент, — спокойно ответил он. — Довольно опасный, надеюсь, мы всё рассчитали верно и ткань мироздания не порвём. Вообще, мы полностью ещё не поняли, как работает время, и что это вообще такое. В глобальном смысле, понятное дело. Вот, выясняем.
— А звук приглушить можно?
— Это не звук. Так ты воспринимаешь напряжение реальности. Если она таки порвётся, ты услышишь совсем другой звук. Но, до этого дойти не должно.
Между тем противный сверлящий звук нарастал, кожа начала покрываться мурашками. Челюсть просто сводило. Поднявшись с кровати и накинув новенький халат, я побрёл в подвал. По мере приближения мне легчало. А у двери противные ощущения практически прошли.
Я открыл дверь и зашёл. Пространство преобразилось до неузнаваемости. Где раньше стояли лишь несколько приборов, теперь извивались десятки стеклянных трубок, переплетённых, словно корни древнего дерева. Они соединяли колбы с бурлящими жидкостями, реторты с густым дымом и медные аппараты, стрекочущие, как механические цикады. По стенам потянулись провода, закованные в изоляционную резину, а с потолка свисали лампы, отбрасывающие холодный сине-зелёный свет.
В центре, на массивном столе, лежал кристалл.
Его основание, испачканное в глине и песке, напоминало подошву гигантского камня, грубо отколотую от скалы. Шириной около метра, высотой сантиметров двадцать, он казался приземистым и тяжёлым, будто врос в стол. Поверхность неровная, покрытая шероховатыми сколами, но ближе к вершине грани становились чище, словно кто-то начал его обрабатывать, да бросил.
Бес, уже не просто туман, а плотная, почти жидкая дымка, обволакивал кристалл, просачиваясь в трещины. Его голубоватые нити пульсировали, реагируя на скрытые в камне токи энергии.
— Он не полностью искусственный, — раздался голос ИскИна. — Но и не совсем природный. Девятка его именно вырастила.
Вдоль основания тянулись странные прожилки — не минеральные, а скорее словно сосуды, застывшие в камне. Когда Бес касался их, кристалл отвечал слабым свечением, и тогда по трубкам вокруг начинали перекачиваться жидкости, меняя цвет.
— Интересно… — пробормотал я, наблюдая, как одна из колб внезапно заполнилась густой чёрной субстанцией. — Новости есть?
Бес мотнул головой.
— Пока нет. Эксперимент восемнадцать семьдесят четыре ещё не закончен. Но, уже почти, и тогда сделаем выводы.
Лаборатория замерла в ожидании. Даже котёл перестал булькать.
В этот момент прямо рядом со мной открылся небольшой портал, почему-то розовый. Через секунду из него вышел Андрюха Мангустов. Задумчиво посмотрев на происходящее, он произнёс:
— И что ты тут учудил? Зачем решил уничтожить мою изнанку? Ну и, по совместительству, свой мир.