Огоньку не найдется?

Само собой, это точно была не вся обитавшая на болотах живность, но прочие прелести местной фауны можно было увидеть лишь зайдя вглубь локации. А мы пока не планировали даже просто приближаться к ней, не то что углубляться.

Впрочем, это можно было сказать не о всех членах нашей группы. Хрупкую иллюзию наличия чувства самосохранения нашей группы разрушил дядя Жора, заприметивший неподалёку новую огнеопасную лужу.

— Жора, не вздумай, — вкрадчиво сказал я пенсионеру, для надёжности положив руку на его плечо.

— Да брось, котэ, я быстренько, — начал увещевать меня дед. — Туда и назад.

— Никаких туда и назад, — зашипел я. — Хочешь нам ещё одну змею притащить?

— Никого ж нет поблизости, — упирался гном. — А я пулей метнусь. Всего одну колбочку, котэ!

Дядя Жора посмотрел на меня со взглядом голодного котёнка.

— Никого нет, говоришь? — хмыкнул я и ткнул пальцем чуть в сторону. — А вон там, на ветвях, что, по твоему?

— А… Мм… Ну… — замялся старикан, глядя на расположившуюся в ветвях горелой коряги змею. — Она ж далеко, вроде, разве нет?

— Нет, Жора, не далеко. Так что сделай глубокий вдох и шагай дальше. Успеешь ещё себе нефти начерпать.

Сварливо пробурчав что-то себе в бороду на древнестарческом, дядя Жора неохотно кивнул и продолжил путь, понурив плечи и ещё долго оборачиваясь, кидая тоскливые взгляды на столь желанную лужу.

К счастью, после этого старикан больше не пытался поддаться своей импульсивности и дальнейший путь проходил тихо и спокойно.

Когда угрюмая болотная атмосфера постепенно начала светлеть и развеиваться, уступая перед приближавшимся морем зелени, мы увидели среди болотных коряг что-то вроде межевых столбов, торчавших на равном расстоянии друг от друга и, скорее всего, отмечавших какую-то дорогу или тропу, уводящую вглубь болота. Проверять её на безопасность мы не стали, но сделали пометку на карте, дабы воспользоваться тропой в будущем.

По мере приближения к Лугам, небо стремительно становилось всё чище, и вскоре мы оказались под яркими и уютными лучами послеполуденного солнца. Жора, ненадолго остановившись, поднял лицо к небу и зажмурился, словно довольный кот.

— А тут как-то повеселее, — сообщил он после. — И серой перестало вонять.

— И змей не видно, — хмыкнул я.

— Как ты их увидишь, если вокруг трава по пояс? — усмехнулась Иназума.

— И то верно.

За исключением того, что мы пока не увидели ни одной пчелы, Луга кровавых пчёл выглядели очень… по-луговому. Огромное, слегка холмистое пространство до самого горизонта покрывала высокая изумрудная трава и пёстрое разноцветье, словно насмехавшееся над чёрными корягами расположившихся под боком болот.

На смену запахам серы и машинного масла пришёл густой, почти одурманивающий букет ароматов свежей сочной травы, цветочных нектаров и каких-то загадочных пряностей, и с каждым порывом ветра, прокатывавшимся волной по зелёному морю, этот букет постоянно изменялся.

После гнетущей атмосферы предыдущих локаций Луга ощущались невероятно гостеприимным и уютным местом, буквально окутывая расслабленностью и умиротворением. И за этим благолепием легко было забыть, что перед тобой, вообще-то, раскинулась высокоуровневая локация с кучей опасных монстров.

Для нас напоминанием этого факта стал шелест выскользнувшего из ножен клинка.

Жестом попросив нас не шуметь, Иназума шагнула вперёд и начала крутить головой, словно к чему-то прислушиваясь.

Несколько секунд потребовалось мне, чтобы тоже услышать звук, заставивший японку обнажить меч, и этим звуком оказалось тихое, но постепенно нарастающее жужжание. Нетрудно было догадаться, что жужжание это пчелиное, но чего я малость не ожидал, так это что выскочившая на нас из травяных дебрей пчела окажется размером с арбуз и вместо привычного жёлто-чёрного окраса будет щеголять угрожающими красными полосками.

Иназума среагировала быстро и чётко, одним движением разделив пчелу на две половинки, и те исчезли в посмертной вспышке, даже не успев упасть на землю.

— Вот и познакомились, — крякнул Жора и достал лопату. — Вы её жало видели? Сантимов тридцать точно было!

— И бурое, словно в засохшей крови, — кивнула японка, ещё раз оглядываясь по сторонам. — Она тут не одна, кстати. Слышу ещё парочку вдалеке.

Мы с Жорой переглянулись и помотали головами.

— А мы с котэ не слышим пока. Будем, значит, полагаться на тебя, внучка! — старик показал японке большой палец.

Иназума кивнула и я снова увидел в её взгляде задорный огонь. Похоже, после стычки с пчелой неудача со змеюкой смогла отойти на второй план.

— Предлагаю двигаться в ту сторону, — дядя Жора ткнул пальцем в один из холмов чуть восточнее. — Там словно бы какая-то дорога виднеется. А где дорога — там и поселение.

В указанном направлении среди травы действительно проглядывалось что-то жёлто-натоптанное, походившее на сельскую тропу. И, за неимением более подходящих ориентиров, мы направились к ней.

Помимо пчёл, время от времени покушавшихся на наше здоровье, мы весьма быстро столкнулись с ещё одной угрозой, скрывавшейся в разнотравье. Звалась эта тварь луговой жнец и напоминала жутковатую помесь краба с богомолом, вымахавшую до размеров крупной собаки. Монстр таился без движения до последнего мига, сидя в засаде, и о его существовании ты узнавал лишь в тот момент, когда мощные клешни вгрызались тебе в ногу. На наше счастье, встречался он пока не слишком часто, да ещё и был не в ладах с кровавыми пчёлами. Разок нам удалось увидеть как луговой жнец выпрыгнул из травы и, клацнув клешнёй, утащил попавшуюся в захват пчелу в недра своего логова.

Когда мы добрались до тропы, идти стало полегче. Жнецы на открытое пространство особо не совались, а с пчёлами Иназума разбиралась на раз-два и я искренне порадовался тому, что она снова ощущала себя в своей тарелке. А ещё тому, что нам пока удавалось обходиться без взрывов и полевых пожаров.

Глазея по сторонам, я вдруг заметил впереди тёмное пятно и окликнул друзей:

— Мне кажется, или впереди кто-то идёт?

— Похоже на то, — согласилась со мной Акари. — Только на человека не похоже.

— Может, веребеар? — предположил Жора.

И оказался прав.

Навстречу нам, спускаясь с холма, действительно шлёпал веребеар. Высокий, но малость худоватый для медведя, однако при более близком рассмотрении оказалось, что он просто стар. Некогда бурая шкура уступала свои позиции под напором седины, а морду веребеара украшали густые белоснежные космы, за которыми не было видно ни глаз, ни пасти. Медведь шёл, опираясь как на посох на внушительное брёвнышко, а в левой лапе держал большой плетёный короб, из которого торчали пучки разнообразной травы.

Когда до нас оставалось всего метров пять, медведь вдруг остановился и опустил короб на землю.

— Приветствуем, уважаемый, — остановившись, радостно обратился к нему Жора, явно планируя завести тесное знакомство со встреченным не то травником, не то алхимиком.

Медведь некоторое время молчал, а потом изрёк встречное приветствие:

— Хатьфу! А ну пшли, откуда пришли! Нам тут таких не надо!