Страница 77 из 163
76. Второй урок для хозяйки
Я наблюдаю за Эдрианом, как он оживлённо беседует с музыкантами, а затем, вспомнив о своей задаче, начинаю искать распорядителя. Нужно записать лиорда в очередь выступающих.
Толпа плотная, пробиться сложно. Никто не знает, куда подевался мужчина с бумагами.
Пытаюсь протиснуться и неожиданно натыкаюсь на чью-то широкую, твёрдую грудь.
— Простите, — говорю я, услышав в ответ протяжный вздох. Только тогда узнаю голос и, подняв глаза, вижу Ривза.
— Ири, — холодно кивает он.
— Я ищу распорядителя, чтобы записать лиорда, — объясняю поспешно. — Но его нигде нет.
— Не справляешься? — Ривз склоняет голову. В его словах нет прямого упрёка, но укол очевиден. Меня охватывает досада — моё секундное замешательство, кажется, доставляет ему странное удовольствие.
— Не важно, — бросаю я.
— Постой. — Его рука внезапно ложится на моё плечо, заставляя замереть. — Распорядитель — вон там. — Он едва заметно кивает в сторону ярко-красного шатра в противоположной части площади.
Ещё пару минут — и Эдриан записан.
Номер шестьдесят два.
Ищу глазами Эдриана, но он всё ещё занят беседой с музыкантами у сцены. Они рассматривают какой-то незнакомый мне инструмент: сферу из переливающегося стекла, внутри которой плясали крошечные огоньки. Судя по улыбке на губах лиорда, им весело. Вдруг сфера издала мелодичный звон, похожий на переливы ручья.
— Идём. — Ривз тянет меня за руку, и я поддаюсь, не переставая хмуриться. Встреча с ним на празднике — не к добру. Разве я не должна ответить на его вопросы? Но сейчас мне этого совсем не хочется.
Мы останавливаемся у прилавка с леденцами. Аромат карамели и мяты щекочет ноздри.
Столько разных! Алые петушки, изумрудные лягушата, янтарные бабочки… Ривз выбирает несколько конфет, заполняя ими бумажный пакет.
— И вот это моей спутнице, — говорит он, кивая на янтарную бабочку. Продавец улыбается и протягивает мне сладость.
— А… спасибо, — говорю я, принимая бабочку.
— Она такая же вкусная, как и те, что в моей комнате, — шепчет он мне на ухо. Его слова звучат двусмысленно. Или мне показалось? Лицо горит, а внутри всё сжимается от неловкости.
Ответить ему не успеваю — на сцене появляется ведущий. Он многозначительно молчит, ожидая, пока шум стихнет.
— Друзья! Небольшая музыкальная пауза для особенного лота! Редкий экземпляр! Напоминаю: аукцион проводится в соответствии с Магическим Актом об Имуществе, утверждённым самим Защитником Истока! Здесь всё строго по закону!
Он хлопает в ладоши, и двое мужчин выводят худенькую девочку с рыжими волосами. Она хрупкая, словно веточка, дрожит от каждого крика. Глаза, полные слёз, устремлены в пол.
— Родственники отказались из-за долгов! Девица абсолютно здорова и способно работать! Начальная ставка — тридцать капель!
— Тридцать пять! — выкрикивает кто-то из первых рядов.
— Пятьдесят! — вторит другой, и толпа взрывается аплодисментами, как будто это представление.
Я сжимаю кулаки, слыша, как кто-то в стороне весело кричит:
— Ха, её ещё надо откормить!
А другой, насмешливый голос добавляет:
— Рыжая, значит, счастья принесёт! Это «развлечение» вызывает у меня тошноту. «Как они могут так смеяться, когда она плачет?» Но толпа, кажется, слепа к её страху. Её волнуют только ставки, растущие, как на скачках.
— Здесь такие аукционы часто, — говорит Ривз.
— Она же ребёнок. Ей лет двенадцать! Как ты можешь быть таким… спокойным⁈ Она же боится!
— Она имущество, — его глаза сверкают сталью, но в их глубине мелькает что-то неуловимое, что я не могу разобрать.
Вспоминая, как Элис и Руни рассказывали, что Вейл сам решает, кому стать имуществом, я с болью шепчу:
— Ненавижу Вейла.
Толпа шумит. Ставки растут.
Ривз резко поворачивается ко мне.
— При чём тут Защитник Истока? — в его голосе — напряжение.
— А кто решает, кому быть имуществом⁈
— Он следует закону. Не просто так подписывает документы. И причём тут Вейл, если родственники сами… Всех не спасёшь.
— Конечно, — ярость подступает к горлу. — Это же надо разбираться в каждом случае! А не подписывать бумаги и забывать!
— Ты не понимаешь! — резко обрывает Ривз.
— Не понимаю⁈ — кричу я. — Да он же…
Я резко выбрасываю руку в сторону толпы, но Ривз перехватывает её, сжимая запястье. Его прикосновение как огонь. Ещё немного и воздух между нами взорвётся.
— Тише, — он притягивает меня ближе, и я оказываюсь вплотную к его боку. — Успокойся.
Взрыв смеха из толпы. Ставки растут. Меня передёргивает от цинизма этого «развлечения».
— Отпусти, — я пытаюсь вырваться.
— Ири, — его голос бархатный, но с металлическими нотками. — Ты не знаешь, о чём говоришь. Вейл… он сложнее, чем ты думаешь.
— Сложнее? — выплёвываю я, глядя ему прямо в глаза. — А кто он? Святой? Благодетель? Нет! Он продаёт детей в рабство!
Уголки его губ едва заметно дрожат, но это видение исчезает так же быстро, как появляется, сменяясь привычной непроницаемой маской.
— Есть вещи, которые ты не поймёшь, пока не столкнёшься с ними сама. Вейл вынужден принимать сложные решения.
— Ты оправдываешь преступника, который прячется за высоким положением, — цежу я сквозь зубы. — Торговля людьми — это отвратительно. И всё это происходит прямо на музыкальном фестивале!
Толпа ревёт, выкрикивая ставки. Глаза девочки на помосте — два тёмных озера ужаса, цепляют меня, как якорь. Каждый выкрик — удар кнута, от которого вздрагивают её хрупкие плечи.
— Как я устала от этого мира! — шепчу я, сдерживая слёзы. — От его жестокости, постоянной борьбы… Хочу домой. Бессилие изматывает. Я бы спасла её, будь у меня состояние. Но я ничего не могу. А она… ребёнок… Она так боится.
Ривз накрывает мою руку своей. Его прикосновение неожиданно тёплое, в нём чувствуется едва сдерживаемая сила.
— Всегда найдётся тот, кто заплатит. Вопрос лишь в цене, — его голос хрипловат, взгляд прожигает. — Я мог бы купить её для тебя, Ири. Но какую цену ты готова заплатить мне? Что, если я попрошу взамен одну ночь?
Я поднимаю на него глаза, встречая его пронзительный взгляд.
— Не играй со мной, Ривз, — шепчу я, чувствуя, как учащается пульс. — Не сейчас.
— А когда? — его пальцы слегка сжимают мою руку.
— Не сделаешь ты этого, Ривз. Не потребуешь ночь, — устало говорю я. — Прячешься за чужим именем, но под маской холода скрывается до ужаса благородная душа. Дразнишь меня, хочешь увидеть реакцию. Возмущение? Крики? Слёзы? Не дождёшься.
— Тысяча раз! Тысяча два…
Голос распорядителя словно растворяется в шуме толпы, и я уже не могу сдержать слёзы.
— Десять тысяч! — глухо, но уверенно заявляет Ривз. Его голос разрывает тишину, как удар грома.
Все замирают.
Распорядитель растерянно моргает.
— Десять тысяч раз… два… Продано!
У меня перехватывает дыхание. «Десять тысяч капель… Для хранителя замка это огромная сумма. Почему он сделал это? Ради меня?»
Я наблюдаю, как Ривз неспешно идёт к сцене, его шаги уверенные, словно он привык отдавать приказы всему миру.
«Кто он на самом деле? Мужчина, который играет мной, или тот, кто скрывает за холодной маской настоящую доброту?»