Страница 30 из 63
«И голова без мозгов», - мысленно добавила я. Но вслух произнесла другое:
- Вы очень несправедливы к Валерию, у нас наметился колоссальный прогресс, на неделе завершим съемки фильма и начнем прогрев аудитории.
Врала я лихо. Ни о каком финале и речи не было, а старый забулдыга срывал мою работу, придумывая все новые каверзы. И вот этот балаган - единственное, за что я держалась перед разводом.
Моя фирма. Мое дело. Настоящий офис и живой клиент. Если у Карнавала не попросят справку из психушки, то может мне даже поверят.
- Януся, у меня тут омары, отключаюсь на важное дело. Кстати, ты ела омаров? Рекомендую, очень вкусно. Вот прям сейчас иди и поешь. А потом готовь документы. Обнял.
Я ошарашенно смотрела на погасший экран телефона. От таких объятий сдохнуть можно, особенно от последствиях, к которым они привели. Продавать фирму нельзя ни в коем случае. Эта нулевая сделка, от которой я потеряю и деньги, и статус. В голове роились идеи, они как голодные муравьи, хаотично появлялись и пропадали, так и не успев оформиться в что-то приличное.
Серпантин…Моя последняя надежда на то, что можно все решить миром.
Я снова включила телефон и быстро нашла аккаунт Валерчика.
От увиденного хотелось застрелиться. Какой-то клуб, какая-то музыка, танцы несвязные. На рокере стриптизерские сапоги на шпильках сорок пятого размера, где он их только нашел. И прочее, прочее, прочее, что уже не должно было меня удивлять, но почему-то все еще удивляло.
Дверь комнаты скрипнула, и на пороге показалась Клара Гавриловна.
- Уснули, - прошептала она, - там Миша стих не выучил, ты знала?
Я кивнула, слабо представляя, о чем говорила свекровь. Но разбираться еще и со школой не было сил.
- А ты чего спать не идешь, елку разбираешь?
Я снова кивнула и, переведя взгляд на наш хвойный тотем, махнула рукой. Когда-нибудь потом, но точно не сегодня.
На коленях сиротливо лежал телефон и оттуда, словно из ведьминого котла выглядывала чертова морда с рогами и копытами. Серпантин горланил песни, поднимал тосты и посылал всех на…Первомай. Витиевато и даже красиво.
- А это Валера? - оживилась моя свекровь, - Как-же, помню. Знаешь, в мое время он пел очень лиричные песни.
- Да ну, - не поверила я, - что-то ни одну не слышала.
- Так ты тогда пешком под стол ходила, а мы…под гитару. Вот знаешь, было в нем что-то волшебное, неудержимое. А потом в Москву уехал, стал совсем знаменитым и… пропал. Талант он так хрупок в неотесанных руках, был самородок и вот, сломался.
Я с удивлением перевела взгляд на свекровь. По ее невозмутимому лицу было понятно – не шутит. То есть тюкнулась головой на самом деле.
- Клара Гавриловна, - осторожно позвала я, - так он же того, просто псих.
- И очень напрасно ты так говоришь. Это у него женщины порядочной не было. Некому было воспитать.
- Ну, вы бы и занялись, пропадает самородок - пошутила я.
Но она не оценила юмора, а наоборот, искренне смутилась и, отвернувшись в сторону, принялась раскладывать на гладильной доске постиранные вещи. Я следила за тем, как ловко мелькали ее руки, думая, что в словах свекрови был свой смысл. Это конечно глупо, но может…
- Яна, ты куда, ночь на дворе, - воскликнула Гавриловна, когда я кинулась в коридор за шубой.
Я с надеждой посмотрела на нее и произнесла:
- Кларочка Гавриловночка, я туда и обратно, отпустите я?
- Да я тебе не мамка, чтобы контролировать, просто скажи, куда?
- На воспитательные процедуры, - крикнула из тамбура и хлопнула дверью, так и не дождавшись ответа.
В ночном клубе было темно, громко, душно. Из-за спертого воздуха и бьющих в нос ароматов пота и дешевого пойла, кружилась голова. Из динамика доносилась абсолютно бессвязная песня с минимумом слов, но крутым битом, под который танцевали на площадке.
Тут было до того плохо, что сразу захотелось домой. И даже не жаль потраченные на депозит пятьсот рублей. За некоторые цирковые представления можно и заплатить.
Гиппопотам за колонной что-то шептал пьяненькой косуле. Зайцы отчаянно дергались под музыку, ди-джей с длинной, неестественно вытянутой шеей очень уж напоминал жирафа, а всем этим управлял он – известный дрессировщик Валера Серпантин. Я снова обвела взглядом помещение и, наконец, увидела его. Старый рокер держал камеру на вытянутой руке и кричал что-то в экран, балансируя на колченогом стуле рядом с барменом. Музыканта, по традиции, облепили молодые люди разной степени…экстравагантности.
Я с ужасом наблюдала, как тщательно создаваемый мною образ остепенившегося мужчины летел на дно болота. Стук – плюх – бульк и все надежды на успешную работу красиво погружались в зловонную жижу под названием шоу-биз.
Ярость постепенно накрывала меня, и на смену апатии пришло желание разнести этот гадюшник к чертям. Едва контролируя себя, я добралась до барной стойки и с силой дернула расклешенную штанину Валерчика вниз.
- О, сладуся пришла, - радостно отозвался он, при виде меня. Его взгляд блуждал по моему лицу, пока, наконец, не сфокусировался на глазах: - ты такая миленькая, когда злишься. Скажешь деткам привет на камеру?
- Слезайте, нам надо поговорить.
- Не слезу.
- Немедленно слезайте.
- А не то что, Вадимовна, - он подозрительно точно назвал мое отчество, - пороть будешь? А ты сначала догони.
Валера показал мне язык и, перепрыгнув со стула на стойку, отскочил в сторону. Звонкий визг девочек с яркими волосами потешил самолюбие придурка, и тот галантно отвесил присутствующим поклон.
Клоун.
- Валерий…Александрович, я прошу вас, давайте, наконец, поговорим как взрослые люди.
- А я отказываюсь быть взрослым, - он поправил золотое боа, намотанное на талии, и крикнул бармену: - Шипа, мне как обычно!
Бармен залез под стойку, достал несколько пузырьков и смешал их содержимое в высоком непрозрачном стакане. Но только Серпантин потянулся к коктейлю, я перехватила его и грозно произнесла:
- Кажется, разговаривать по-человечески вы отказываетесь, может нужно ужраться как свинья, чтобы опуститься до вашего уровня и, наконец, понять, что вы вообще несете.
- Яна, не трогай, - грозно прошипел Валера и одним прыжком соскочил со стола.
Но было поздно. Зажмурившись и задержав дыхание, я в несколько глотков выпила непонятную жидкость, приготовившись ощутить, как тепло огненной меткой расползется по груди.
И…ничего.
Сладенькая водичка, на лимонад похожа. И апельсиновая долька на самом дне. Я непонимающе посмотрела на «Шипу» но тот лишь пожал плечами и отвернулся в сторону, демонстрируя абсолютное равнодушие к тому, что старый прожженный рокер приходит в клуб, устраивает пьяные пляски, а сам цедит…газировку через соломинку.
Кто-то резко выдернул у меня стакан из рук и, подняв взгляд вверх, я уперлась взглядом в кожаную рубашку с игривой вышивкой на груди «Валерчик – сладкий перчик».
От нелепости этого…стихотворения хотелось заржать, но Серпантин был явно не настроен на веселье.
- Отдай сюда. Нельзя брать чужие вещи, или тебя в детстве мама такому не учила? – Он досадливо поморщился, когда понял, что бокал оказался пуст.
Что-то заставило меня насторожиться. А именно: совершенно адекватный взгляд и на удивление…нормальный голос, без привычных кривляний и ужимок.