Страница 28 из 63
- Извини, но я не посчитал нужным сообщать тебе о своих взаимоотношениях с Катей. Мужчины о таком молчат, - в тоне звучало недовольство. Кажется, Виталик намекал на причины, по которым он не успел или не захотел рассказывать о своем разрыве. На меня то есть. Непрозрачно так намекал, толсто. Но меня это не смутило.
- Прямо на корпоративе? Так же можно до слез довести.
- Почему можно? Она и впрямь плакала. Я отвел ее в уборную и оставил там, чтобы Катя, смогла успокоиться, привести себя в порядок. Да и просто, чтобы никто не видел ее в таком состоянии, это же Катя…всегда держит марку.
Я недоверчиво посмотрела на Виталика, который уже успел накинуть рубашку на себя. А сама вспомнила, в каком состоянии встретила Гобру в туалете. Потерянная, со смазанным макияжем и распухшими от слез глазами. Тогда уже все произошло, но она ни о чем мне не сказала. Какая выдержка.
- Как жестоко, - задумчиво заметила, пока Виталик застегивал пуговицы рубашки. Сидя на диване, я наблюдала за тем, как его хищный силуэт передвигался по кабинету в поисках нашей одежды. Мягкие кошачьи повадки не вводили в заблуждение – сожрет. Найдет, поймает и сожрет.
- Жестоко было бы тянуть дальше. И вообще, - на секунду Виталик остановился и внимательно посмотрел на меня: - во всем виновато твое чертово платье. Ты же фактически исполнила мою мечту двадцатилетней давности. Я получил Джессику Рэббит, только лучше. И когда ты пришла в ресторан, стало понятно, что с тобой я быть не могу, а с ней уже не хочу.
Он бросил взгляд на часы, и выражение его лица сменилось с лирического на суровое:
- Нужно выезжать через пять минут, тебя подвезти?
Встав на цыпочки, я едва коснулась губами его щеки и прошептала, радуясь, как быстро Виталик откликнулся на ласку и обхватил меня руками:
- Ты и так опаздываешь, я лучше на такси. Я позвоню тебе, хорошо?
И хоть меня совершенно не волновали офисные сплетни, вышли мы по отдельности. Я первой выскочила из кабинета и, не глядя в сторону секретаря, шмыгнула по коридору к посту охранника. Но там, остановившись под зеленой вывеской EXIT, стало понятно, что такси придется отменять.
Потому что я получила ответы не на все свои вопросы. По знакомой, истоптанной тысячу раз лестнице, я быстро поднялась на второй этаж и толкнула вперед дверь. Мой стол остался пустым, зато над другими двумя склонились женские профили: Сашин и Катин.
- Выйди, - без каких-то предисловий начала я. Обе женщины вздрогнули, и недоуменно уставились в мою сторону.
Гобра не зря получала свою зарплату. За такой стратегический талант можно и переплатить. Ей понадобилось не больше пяти секунд, чтобы понять, зачем я пришла. Глаза ее вспыхнули от неконтролируемой ярости, но внешне Катя оставалась спокойной. А я снова позавидовала такой поразительной выдержке.
- Саша, выйди, пожалуйста, - ровным тоном произнесла она.
Сашенька нехотя подчинилась. Медленно, будто сила притяжения ощутимо тянула ее назад к стулу, та поднялась и направилась в сторону двери, одарив меня злорадным взглядом на прощание.
Готова поспорить, милашка уже смаковала, как меня размажут по стене и какой фурор произведет эта сплетня в курилке. Эх, Сашенька, не на ту лошадку ставишь. В отличие от бывшей начальницы, мне было за что бороться.
Стоило коллеге покинуть кабинет, как Гобра подобралась, а воздух вокруг нее загудел от напряжения. Мы внимательно смотрели друг на друга, будто изучали, выискивали слабые места в броне соперницы, чтобы одним точечным ударом выбить из нее дух.
Та начала первой:
- Яна, тебе не кажется, что ты зачастила к нам в Мельницу. Или у тебя дела так плохи, что думаешь вернуться назад? Зря, мне больше не нужен ассистент.
В голове поочередно вспыхивали разные слова, способные, наконец, выстроиться и составить идеальный ответ в гадюкином стиле. Острый, дерзкий, до обидного тупой.
В этот словесный пинг-понг можно играть вечно: она говорит, я отвечаю, она отбивает, я парирую. Собеседник закатывает глаза и выжатой тряпочкой сползает на пол. Такая вот игра, только мне уже порядком надоели игры. И поэтому я спросила в лоб:
- Как на тебе оказалось кольцо с тюльпаном?
Уголки ее рта резко поехали вниз, будто невидимый кукловод отпустил ниточки, взгляд при этом стал стеклянным. Катя непонимающе посмотрела на меня и пару раз хлопнула глазами с неестественно длинными ресницами. Ну, точно как кукла. Она готовилась к разговору, но не ожидала, что он начнется именно так – без прелюдий, с разбега прямо в лужу.
Повторюсь, Катя была отличным стратегом, но при этом оставалась женщиной. Той, кто не сможет забыть, что ее отвергли.
Я видела следы борьбы на ее лице, Гобре понадобилось несколько секунд, чтобы снова взять себя в руки.
- Ты же знаешь, Виталик подарил, красивое, правда? – не смотря на непробиваемую маску, голос выдал Катеньку. Ей было страшно. Она до того испугалась, что готова была сбежать вслед за Сашенькой.
Вспомнив о последней, я поднесла палец к губам, и не глядя на дверь, дернула за ручку. Ойкнув от неожиданности, бывшая коллега выпрямилась и залепетала что-то про телефон, который забыла в кабинете, а потому вернулась назад. Только вот мы обе прекрасно помнили о тайной страсти бедняжки - подслушивать, разнюхивать и сплетничать. Катя испуганно перевела на меня взгляд, пытаясь вспомнить, что она сказала, и как это можно было интерпретировать. Выглядела начальница жалко.
- Саша, - нарочито ласково произнесла я, - пожалуйста, спустись вниз, принеси нам с Екатериной Сергеевной кофе. Американо и…напомните, какой вы пьете?
- Капучино.
- Но Екатерина Сергеевна, - начала было сопротивляться Сашенька, обиженная, что пропустит самую свежую, самую сдобную серию этого офисного мыла.
- Саша, принеси нам кофе, - повторила Гобра, и по тону ее голоса стало ясно: этот раунд она проиграла.
- Кольцо, - напомнила я, когда мы остались наедине.
- Может, присядешь? - объемное шерстяное платье Кати, в котором так уютно кутаться перед камином и читать книги про любовь, на глазах превращалось в колючий терновник. Руки бывшей начальницы едва заметно заскользили по горловине, оттягивали ее в сторону, словно она задыхалась. Справившись, наконец с нервами, она опустила ладони на стол перед собой и произнесла: - На самом деле я тебе ничего не говорила, ты сама подумала, что мы женимся, я просто не опровергала.
В голове мало что сохранилось из того дня. Ни единого слова, только эмоции. В числе которых боль, ярость, обида, тоска и надежда. Такой вот винегрет. Я бы не вспомнила, что на самом деле сказала, а о чем промолчала Гобра, даже если бы от этого зависела жизнь моих детей. Ничего. Только густой белый туман как на концертах Пугачевой.
- Как оно оказалось у тебя? Где ты его взяла? - не сдавалась я.
- Лежало в сейфе, - прошептала Гобра, - я искала контракт, а там побрякушки, часы Ролекс и кольцо это уродское. Я его примерила, посмотреть, может оно на пальце лучше смотрится, а тут ты…
- А зачем хранить такие вещи на работе, - спросила себе под нос, но Катя все равно услышала.
- У Игнатова в квартире ремонт, что-то сносят и переделывают, вот он и забрал из дома ценные вещи. Тут же охрана, а там сейчас проходной двор и пыль везде.
Я внимательно посмотрела на ту, что когда-то была моим худшим ночным кошмаром. И поняла, что давно уже не боюсь Гобру. Маленькая, нахохлившаяся, как воробей на своем кресле, она могла вызвать во мне жалость. И я бы давно отстала от такой же обиженной, как и я женщины, если бы не одна мысль.