Страница 24 из 63
- Сделаю, - сухо произнесла и добавила: - еще пожелания?
- Никаких, моя курочка. Побольше отдыхай, а то скоро вернусь и не узнаю своего любимого компаньона.
Он отключился, и снова наступила тишина в эфире. Уж лучше бы гудки.
Расстроенная так сильно, что едва ли меня пошатнет что-то еще, я крепче сжала телефон в руке и открыла сообщение от Анфисы. Я повторяла себе, что просто прочитаю его как книгу и не буду анализировать каждую фразу. Всего лишь текст, который не имеет ко мне отношения.
Чушь.
Уже с первого слова меня затрясло от ярости.
«Я знаю, ты не захочешь это читать. Но я не могу и дальше делать вид, что ничего не происходит. Яна, я понимаю, какую боль причинила тебе, я и сама от этого мучаюсь. Тебе ли не знать, что бывает, когда эмоции и чувства захлестывают голову! Яна, мы не чужие друг другу люди, нам нужно поговорить. Встретиться и поговорить. Я скучаю по тебе, по детям, не лишай нас общения с ними. Как раньше не будет никогда, но я верю, что ты сможешь это преодолеть и мы станем...».
И еще два абзаца текста мелким шрифтом. Не знаю, что там было, не читала. Не смогла.
Алгоритм действий поражал простотой и эффективностью: выйти, удалить, забыть.
И сделать вид, что ничего не было.
Глава 9
От нервов морозило так, что я пританцовывала в такт стучащим от холода зубам. Ощущала себя не в теплой спальне, а где-то на Северном полюсе, среди вечной мерзлоты, глыб льда и белых медведей.
Я положила руку себе на живот, рвано вдохнула, словно это могло хоть немного успокоить. Напрасно, когда ледяные пальцы коснулись горячей кожи, всю меня снова скрутило в тугой узел.
- Яна, соберись, последний рывок, ты справишься, - нашептывала стоя перед зеркалом. Полуголое, мертвенно бледное отражение с опозданием в пару секунд кивнуло мне в ответ.
Хватит разглагольствовать. Волю в кулак, жопу в изюм, одеваемся и вызываем такси. В этот день я достала из шкафа все новое: черный комплект нижнего белья, все еще с бирками, синее платье-халат с широкими рукавами как у японской гейши, не по погоде открытые туфли на каблуке. Только-только из обувной коробки.
В голове пронеслась нелепая мысль, что невеста к свадьбе не так тщательно готовится, как я к разводу. И следом другая, более логичная и пугающая: выгляжу торжественно и скорбно, как покойница на отпевании.
Фу! Ну фу же, мерзость какая-то!!! Я живее всех живых и собираюсь не прощаться, а приветствовать то новое, что начнется после развода. С силой тряхнув головой, отметила, как локоны каскадом рассыпались по плечам, обрамляя изможденное лицо золотым блеском. И чтобы поскорее стереть пугающе похоронный образ из памяти, надела крупные серьги и царицу неуместных променадов – леопардовую шубу.
Мы договорились встретиться с Ириной перед входом в суд, но вместо нее я увидела мужа. Он напряженно дернул плечом и сделал шаг навстречу:
- Выглядишь великолепно, - скороговоркой произнес прежде чем я сказала «привет»
- Чего нельзя сказать о тебе.
Это даже не было ложью. Похудевший, помятый, издерганный Олег казался на целую жизнь старше. Под глазами пролегли глубокие тени, которые уже нельзя списать на изнурительный секс с Анфисой и овощные смузи. Причина крылась в чем-то другом.
- Ты не заболел? - Обеспокоенно спросила я, начав перебирать самые худшие варианты.
- Милая, не делай вид, что тебя заботит мое здоровье.
- Что?! Но…
- Не передумала, - наконец выпалил Олег и весь обмяк, будто эти два коротких слова были его стержнем. Но стоило произнести их вслух и опираться стало не на что.
Я непонимающе вздернула брови:
- Ты о чем?
- Не передумала разводиться? Яна, я серьезно, все еще можно переиграть.
Глядя в знакомые до каждой черточки глаза, я больше не видела в них бликов света. Они были пустыми. Любимый человек за несколько коротких месяцев превратился в монстра, который каждую ночь являлся мне в кошмарах. Он догонял, я убегала, на ногах пудовые гири, а впереди обрыв. И самое страшное, что проснувшись, я снова проживала этот сон: Олег наступает, я ищу пути для выхода, но, кажется, что его нет.
Как больно… Мы дошли до того, что сейчас стало невозможным вспомнить наше «хорошее» прошлое. Зато в голове заезженной пластинкой крутились кадры из «плохого»: муж кричит на сына, тот испуганно жмется к моей ноге; муж уходит из дома, оставив меня в неизвестности; муж приносит Анфисе роскошные букеты роз, пока я жду его на темной кухне. Кружевной корсет на полу, его ботинки в чужой квартире, безразличие в глазах, и слова. Слова, которые били больнее кожаной портупеи.
Наконец я вздохнула, будто вынырнула из омута, и произнесла, чеканя каждое слово:
- Нечего переигрывать, Олег. То, что мертво, не воскреснет.
Он застыл, внимательно изучая меня. От его пропитанного злобой взгляда мороз пробежал по коже, как предупреждение надвигающейся беды. И в голосе своего мужа я больше не слышала ни одной знакомой ноты:
- Ну как знаешь. Главное потом не приползи обратно…
- Не доставлю тебе такого удовольствия.
Когда в зал вошел судья, на этот раз он был облачен в черную мантию с белым воротничком, я наконец успокоилась. Ирина убедила меня в том, что все доказательства на нашей стороне: квартира, купленная в браке, дети, которых нельзя выселить до восемнадцатилетия, ежемесячные платежи по ипотеке, отправленные ровно в день зарплаты Олега. Ну и робкое осознание того, что суды чаще принимают сторону матери, тихо согревало душу.
Олег сел по диагонали от нашего стола, но развернулся лицом ко мне и не сводил с меня взгляда во время приветственной речи. Было в этом что-то отчаянное, и на секунду я даже пожалела бывшего мужа. Он казался невероятно одиноким, брошенным всеми человеком где-то на краю мира. Про такого еще говорят «игрок, который подавал надежды».
Я постаралась понять, о чем он думал сейчас, но не смогла. Бесстрастная маска скрывала любую мысль, любое проявление жизни в лице Олега. Он даже не дрогнул, когда в зале раздался звонкий голос Иры:
- И потому предлагаю разделить рыночную стоимость квартиры за вычетом аванса на две равные части.
- Это будет не совсем корректно, Ирина Марковна, - тихо возразил Мезенцев.
- Зато чрезвычайно законно, - парировала Ира. Она говорила спокойно, выглядела уверенно и эта сила словно вода в сообщающемся сосуде плавно перетекала ко мне, заставляя держать спину прямо.
- Вот в том-то и проблема, Ирина Марковна, как вы знаете, супруги делят все: расходы, доходы, приобретения…
- Ближе к делу, Григорий Игоревич.
- Ага, ну раз к делу, то вот…
Мезенцев достал из папки два файла и мелкими семенящими шажками двинулся в нашу сторону. Я непонимающе скосила взгляд на Иру Кац, но та даже бровью не повела. Откинувшись на спинку стула она флегматично крутила браслет на запястье. Наверное, это хороший знак.
Перед нами опустились две стопки бумаг, в каждой таблица с кучей цифр.
- Что это? – я непонимающе посмотрела на Олега, но тот никак не отреагировал, застыл, будто восковая кукла.
- Вы же в курсе, что это незаконно, - в голосе Иры прозвучал непривычный металл.
Я снова посмотрела в ровные столбики с цифрами. Они ни о чем мне не говорили.
- Согласен, Ирина Марковна, получать такое унизительное жалование юристу нашей категории просто незаконно, - жалобно вторил Мезенцев.