Что-то старое

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Мазаччо

— Ладно, расскажи мне, в чем твоя проблема? — настаивает Далила, как только мы оказываемся вне зоны слышимости Леоры.

— А? О чем ты? У меня нет проблем. — Я пожимаю плечами.

— Ну, так что же с тобой происходит? Почему ты ведешь себя как мудак с Леорой? Она твоя жена, но ты даже не хочешь ее обнять... — говорит она.

Я вздыхаю и закатываю глаза.

— Далила, во-первых, это не твое дело, а во-вторых, она не настоящая жена.

— Какого черта. Как ты можешь такое говорить?

Далила выглядит расстроенной. Она смотрит на меня, положив руку на бедро.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Все это — фальшивка. Это просто для показухи. Чем скорее Леора это поймет, тем лучше будет для нас обоих.

— Маз, это не обязательно должно быть фальшивкой. То, что это не то, чего ты хотел, не то, что ты выбрал, не значит, что это должно быть отстойно. Если бы ты просто узнал ее — может, проведи с ней немного времени. Она очень милая...

— Нет.

Я хочу, чтобы она ушла сейчас. Я не хочу это обсуждать.

Я поворачиваюсь, чтобы пойти к входной двери, но Далила хватает меня за руку и тянет обратно к себе.

— Нет. Ты не можешь просто так уйти. Поговори со мной. Что тебе в ней не нравится?

Ее вопрос действительно прямой и по существу, и он застает меня врасплох.

Что мне не нравится в Леоре?

Мой разум лихорадочно ищет ответ, который можно было бы дать моей сестре. Такой, который имел бы смысл. Что угодно. Я вообще ничего не могу придумать.

— Ну? Что с ней не так, Маз? Почему ты не хочешь проводить с ней время? — Далила видит, что поставила меня в неловкое положение. Она видит, что у меня нет реальных причин не любить ее.

— Все не так просто, — говорю я после неловкого молчания.

Она бьет меня по плечу, морщит нос. — Это так просто, тупица. — Она фыркает. — Это так же просто, как хотя бы дать ей шанс. Ты не можешь просто игнорировать свою жену до конца своей жизни, ты же знаешь. — Она закатывает глаза.

— Ладно, ладно, ты высказалась, можешь идти.

Она протягивает руку и касается моей руки. Теперь ее взгляд стал мягче. Заботливее. — Пожалуйста, Маз, обещай мне, что ты хотя бы дашь этому шанс?

— Хорошо. Обещаю.

Далила обнимает меня за талию и крепко прижимает к себе. Я чувствую запах солнцезащитного крема и клубники от нее. Она пахнет летом.

Меня охватывает чувство вины, потому что я знаю, что во многих отношениях моя сестра права.

Я даже не останавливался, чтобы задать себе этот вопрос — спросить себя, что мне не нравится в Леоре.

Я вздыхаю, обнимаю Далилу одной рукой и подталкиваю ее к входной двери.

— Иди уже домой, — говорю я насмешливым голосом.

Она проскакивает вперед и толкает дверь, затем поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Она сужает глаза и наклоняет голову, бросая на меня взгляд, который говорит: — Ты обещал.

Я машу рукой и закатываю глаза. — Да, да, — говорю я, прежде чем она исчезает в своей машине.

Может быть, мне действительно нужно дать Леоре шанс.

Но это так сложно.

Я никогда этого не хотел.

Я прохожу через гостиную, останавливаюсь у дверей патио и смотрю в сторону бассейна, где в бикини лежит Леора, вытянув перед собой длинные стройные ноги. Я отворачиваюсь от невероятного вида, мне не нравится, что рядом с ней я никогда не контролирую свое тело.

Мне нравится контролировать ситуацию, но она заводит меня в одно мгновение, и я волнуюсь...

Я боюсь, что снова пересплю с ней и все станет еще более напряженным и неловким.

Я поднимаюсь в свою спальню.

Мне нужно будет немного времени, чтобы все обдумать и решить, как лучше всего справиться с этой ситуацией.

На следующее утро я ухожу из дома до того, как Леора проснется.

У меня действительно есть работа. Но я решил, что сегодня вечером хотя бы коротко поговорю с ней.

Может быть, спросить, как прошел ее день. Что-то обычное. Легкое.

Я не хочу слишком много думать об этом.

Я просто постараюсь максимально упростить ситуацию и дать себе возможность узнать ее получше, прежде чем что-либо решить.

По крайней мере, мы могли бы быть друзьями.

Вечером, когда я вернулся, Леора приготовила еще один ужин при свечах.

Заходя в дом , я сразу чувствую запах болоньезе.

Одно я могу сказать точно: ее кулинарные способности невероятны.

— Маз. — Она звучит взволнованно, когда спешит поприветствовать меня. — Как прошел твой день? Ты сделал все, что нужно было сделать? — Она обнимает меня за талию, и я заставляю себя обнять ее в ответ, хотя это кажется скованным и формальным.

— У меня был хороший день, спасибо. А как прошел твой? — Я говорю как робот. Почему я так ужасен в этом?

— Это было супер. Давай. Я только что закончила накрывать на стол, и еда вот-вот выйдет из духовки. Ты идеально рассчитал время.

— Могу ли я чем-нибудь помочь? — спрашиваю я, следуя за ней на кухню. Она разворачивается и прогоняет меня. — Нет, я готовлю тебе ужин — ты весь день на работе. Иди, садись и расслабься.

Я киваю. Чувствую себя неловко, когда меня выгоняют из кухни, это не то, что я люблю.

Я полагаю, она пытается сделать приятный жест. Вот и все.

Я иду в столовую, по пути прихватив с собой напиток.

В комнате горят те же самые свечи, словно на праздничной вечеринке.

Я сажусь, совершенно не расслабляясь, и делаю большие глотки, надеясь, что алкоголь поможет мне пережить этот ужин.

Леора проходит мимо, неся тарелку колбасок с хрустящим сыром, поджаренным сверху. Черт, как вкусно пахнет.

Она ставит его на стол.

Я не жду, чтобы она меня накормила, потому что не хочу, чтобы она делала мне больше одолжений, чем уже сделала. Сейчас она будет ожидать чего-то взамен.

Вставая, я беру ложку и накладываю еду сначала ей, а потом себе.

— Спасибо, — она ухмыляется, садясь.

Некоторое время мы едим молча: я пытаюсь придумать, как начать разговор с человеком, которого я совсем не знаю, но который живет в моем доме, а она пристально за мной наблюдает.

— Тебе нравится? — спрашивает она.

— Это невероятно.

Я ем быстрее, чем следует, потому что, наслаждаясь едой, я не наслаждаюсь этим общим моментом. Это слишком.

Я спросил ее, как прошел ее день, и это, пожалуй, все, о чем я смог с ней поговорить.

Теперь она рассказывает о рецепте и о том, как ее бабушка передала его ее отцу, и как он научил ее этому, когда она была маленькой, и как она любит готовить, словно это акт любви, — и так далее, и тому подобное.

Наблюдая за ней, пока она накручивает спагетти на вилку, глядя вниз на свою тарелку, я снова замечаю, какая она красивая. Ее лицо светится энтузиазмом, когда она делится со мной этой историей, хотя я на самом деле не слушаю.

Она оживленная и жизнерадостная.

Она делает так, чтобы все выглядело легко — поддерживать разговор, быть расслабленным.

Я вздыхаю и откидываюсь на спинку стула.

— Спасибо, Леора, это было вкусно. Я пойду наверх, приму душ и пойду спать.

— Ой, подожди, прежде чем ты уйдешь...

Она тянется под стол, к пустому стулу рядом с собой, и достает коробку.

Она завернута в черную атласную бумагу и перевязана черной лентой.

Он не большой. Но он доставляет мне невероятный дискомфорт.

— Я купила тебе подарок, — улыбается она, протягивая его мне через стол.

Я встаю и беру подарок, опуская руку вдоль тела и сжимая в ней подарок.

Я никогда не знаю, как реагировать, когда мне дарят подарок.

— Спасибо, спокойной ночи. — Я отворачиваюсь от стола и спешу из комнаты.