Страница 24 из 54
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Мазаччо
Почти сразу же, как все закончилось, я отталкиваюсь от кровати.
Я не знаю, что со мной не так, я чувствую себя подавленным. Я чувствую себя странно.
Взглянув на нее, я на мгновение не могу не подумать о том, насколько она прекрасна.
Но затем я качаю головой, отгоняя эту мысль. Я поворачиваюсь, чтобы забрать свои вещи и выйти из комнаты. Мне просто нужно выбраться отсюда. Вот и все.
Я захвачен моментом. Мысль о том, что кто-то хочет меня так сильно, что может отличить меня от моего брата-близнеца — кто-то, кого я даже не очень хорошо знаю.
Она не просто хотела потерять девственность — она хотела меня.
Я тяжело вздыхаю. Выталкиваю воздух из легких, словно пытаюсь выбросить вместе с ним и эти нелепые мысли.
Это было слишком хорошо. Вот в чем проблема. Это было чертовски невероятно, и почти сразу же, как только я отошел от нее, мне захотелось большего.
Я вбегаю в свою комнату и закрываю за собой дверь.
Черт возьми.
Мне никогда не следовало этого делать.
Я совершил огромную ошибку, поддавшись этому желанию.
Но черт. Она стояла там, злая - в ярости, потому что это не я ее целовал. Она заставила меня почувствовать - что-то.
И ее тело. Этот клочок ткани, который она держала у себя, ничего не скрывал.
Это был просто импульс.
Я действовал импульсивно и не продумал все как следует.
Но это нормально.
Я посплю, и завтра все должно успокоиться.
Она получила то, что хотела, и теперь она может отойти в сторону и оставить меня в покое.
К тому же, она, вероятно, все еще будет чертовски зла на Туомо, который первым зашел в ее комнату. Она может просто забыть меня, что было бы облегчением.
Всю ночь я ворочаюсь в постели.
У меня в голове эти глупые образы, как я в ее постели. Я не могу перестать думать об этом.
Когда я засыпаю, мне снится, как она сидит на мне, покачивает бедрами и откидывает волосы назад.
— Маз? — Ее голос вытаскивает меня из моего сна в реальный мир. Я моргаю, прижимаясь лицом к подушке.
— Что? — стону я, не поворачиваясь к ней. Я так устал, и почти не спал. Почему она в моей комнате?
— Я приготовила тебе завтрак в постель, — говорит она, как всегда мило.
— Я не голоден, — бормочу я. Хотя я умираю с голоду.
— Хорошо, я просто оставлю это здесь для тебя.
Я слышу, как она ставит поднос на мой прикроватный столик.
Затем ее шаги затихают в коридоре.
Я сажусь и смотрю на еду.
Кофе. Кремовый и темный.
Я сразу же тянусь к нему.
Она приготовила тост с беконом, яйцом и жареными помидорами.
Выглядит чертовски хорошо.
Я наклонил голову, прислушиваясь к ней, но ее нет.
Итак, я беру поднос и съедаю завтрак.
Я несу его на кухню, когда заканчиваю, и ставлю тарелку в посудомойку, чтобы она не увидела. По какой-то причине я не хочу, чтобы она знала, что мне понравилось.
Она заходит на кухню, когда я готовлю вторую чашку кофе.
Я чувствую ее руки, обводящие мои бока сзади. Она прижимается своим телом к моей спине, обнимая меня. — Могу ли я сделать его для тебя? — Тепло разливается по моему телу от ее прикосновения. Мой член шевелится, жаждущий повторения прошлой ночи.
Я отхожу от нее и достаю из холодильника молоко, хотя оно мне пока не нужно.
— Нет, я могу сварить себе кофе. Тебе не нужно готовить мне завтрак по утрам. Спасибо. Но я могу разобраться сам.
Она хихикает и отвечает.
— Мне понравилось готовить тебе завтрак. Не будь глупым. Что ты хочешь сегодня делать? — Она снова обнимает меня, теперь, когда я стою у кофемашины с молоком на стойке рядом со мной, мне больше некуда бежать. Нет причин отворачиваться. Я сжимаю челюсти, сдерживая раздраженное рычание. Мое тело так сильно хочет ее. Мой разум хочет, чтобы она оставила меня в покое.
— Я не знаю, чем сегодня займусь. Ты можешь делать, что захочешь.
— Я подумала, может, мы могли бы погулять или куда-нибудь сходить?
— Нет, — отрезаю я.
Она пожимает плечами.
— Все нормально. Я понимаю, это было неожиданно. Мы можем спланировать что-то в другой раз. А что насчет ужина?
Неужели она действительно не замечает моего более чем очевидного безразличия? Мне неинтересно. Нужно ли ей это разжевать? Я смотрю на нее сверху вниз, мои глаза сузились, во взгляде нет ни намека на мягкость.
— Я не знаю, что буду делать на ужин, Леора. Делай, что хочешь. Не стоит учитывать мои планы.
— Хорошо, — отвечает она с улыбкой, но ее безразличие лишь раздражает. Потом она бесцеремонно кладет голову мне на плечо.
Черт. Мне нужно срочно уйти.
— Вспомнил, у меня встреча. По дороге возьму кофе, — бросаю я, отталкиваясь от кухонной стойки и выходя. Ее настойчивость сводит меня с ума… и заставляет мое тело гореть от предвкушения.
Она явно предполагает, что благодаря вчерашнему вечеру мы теперь очень близки.
Она самый наивный и невежественный человек, которого я когда-либо встречал.
Я на самом деле не знаю, как с этим справиться. Так что, я думаю, лучше всего будет, если я просто уеду отсюда на день. Она может успокоиться. Может, получит сообщение, пока меня нет.
Черт возьми.
И то, что она меня чертовски привлекает, совсем не помогает.
Я торопливо одеваюсь, потом сбегаю вниз за ключами от машины. Слава богу, ее здесь нет, она, должно быть, в своей комнате.
Я закрываю за собой дверь, и хотя я не знаю, куда иду, я рад оказаться вне дома и немного подышать.
Домой я возвращаюсь поздно, почти девять часов. Я решил остаться до окончания ужина, посидеть в баре в одиночестве, попить пива и поразмышлять о том, что, черт возьми, происходит в моей жизни.
Я толкаю входную дверь, и на меня обрушивается насыщенный аромат жареной баранины.
Пахнет невероятно.
Я заглядываю на кухню, радуясь, что ее там нет. Она, должно быть, уже поела и ушла в свою комнату.
Я роюсь на кухне, но не нахожу еды и гадаю, где она могла хранить остатки.
— Странно, — бормочу я. Может, она оставила его на обеденном столе, чтобы горничная разобралась утром.
Я прохожу через гостиную в столовую.
Она сидит за столом, улыбаясь, на ней самое великолепное обтягивающее красное платье, которое я когда-либо видел.
Ее волосы свободно падают на плечи, а вся комната освещена мерцающими свечами, отбрасывающими движущиеся тени.
На столе она разложила две салфетки. Жареный ягненок на доске в центре, а вокруг него картофель, запеченный до хрустящей корочки, зеленая фасоль с чесночными грибами и квадратиками мускатного ореха.
У меня текут слюнки — от еды и от ее невероятного платья.
— Маз... эм... сюрприз, — говорит она, застенчиво хихикая.
Мои губы кривятся в усмешке, когда я пытаюсь сдержать раздражение.
— Я ведь говорил тебе не беспокоиться обо мне.
— Говорил, но я действительно хотела просто… сделать что-то приятное, удивить тебя. — Она встает и идет вокруг стола ко мне. Ее бедра покачивались, а свет свечей заставлял ее кожу светиться.
Она обнимает меня за талию и поднимает голову, словно хочет поцеловать меня.
Я отворачиваюсь.
— Я иду спать, — бормочу я мрачно и угрюмо.
— О, но…
— Спокойной ночи, Леора. — Я отхожу от нее и спешу выйти из столовой.
Мой желудок скручивает от гнева, когда я ухожу от невероятного ужина, который она приготовила. Но как я могу сидеть там при романтическом свете свечей и есть с ней? Какое сообщение это ей даст?