Что-то старое

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Мазаччо

Я швыряю папку с бумагами через стол. Папка скользит по поверхности, и бумаги высыпаются на пол, падая на землю.

Я в офисе на своем складе в доках. Мне пришлось выйти из дома. Откинувшись на спинку стула, я провожу руками по волосам. Мое настроение в последнее время ужасное.

Мое терпение на исходе, уровень моего разочарования высок — мне действительно тяжело.

Это все из-за нее. Леора сводит меня с ума.

Она разгуливала во время нашего медового месяца в самых сексуальных, самых откровенных нарядах. Она дразнила и поддразнивала меня с тех пор, как мы поженились. Ее стройное маленькое тело и ее напористое, прямолинейное поведение делают для меня все более и более сложным сказать “нет”.

Но я знаю, что в тот момент, когда я поддамся ей, она решит, что это эмоциональная связь, и это будет еще более истощающим для меня. Я не могу с ней справиться. Я никогда не жил с женщиной. У меня никогда не было женщины, которая проводила бы так много времени в такой непосредственной близости от меня.

Я не знаю, что с ней делать.

Мне приходится постоянно говорить “нет”.

Но как?

Мне очень нужно, чтобы она перестала все время выглядеть такой чертовски сексуальной.

Ебать.

Я раздражен.

Туомо заходит в мой кабинет. Он оглядывает меня с ног до головы, хмурится.

— Чувак, в чем твоя проблема? Ты выглядишь взбешенным.

— Моя жена, — резко говорю я. — Она не оставляет меня в покое.

— Что ты имеешь в виду? Как будто она все время придирается к тебе или что-то в этом роде? Жалуется на что-то?

— Нет, она хочет секса. Она бросается на меня. Она не остановится.

— Ты имеешь в виду, что ты не… — он выглядит потрясенным, подтаскивая другой стул к моему столу и плюхнувшись на него.

— Никаких шансов.

— Но она же твоя жена. Я не понимаю. Это по умолчанию, не так ли?

— Она не настоящая жена, мужик. Мы должны просто жить вместе. Наши жизни не переплетены или что-то в этом роде. Мне это навязали. Ты же знаешь.

— Хорошо, но ты все равно можешь ее трахнуть?

— Это принесет больше проблем, чем пользы. Я не хочу этого от нее.

Он качает головой. — Я тебе ни на секунду не верю. Она горячая штучка, мужик.

— Да, конечно. Она великолепна. Но если я уступлю один раз, она будет ожидать этого все время, плюс другие виды близости. И что еще хуже — она чертова девственница.

Туомо сидит в кресле совершенно прямо.

— Твоя жена девственница, она бросается на тебя, а ты ей постоянно отказываешь?

Я киваю.

— Блядь. Чего бы я ни отдал, чтобы стать тобой на одну ночь, — он усмехается, глядя на свои руки, а затем прижимает ладонь к костяшкам пальцев, чтобы щелкнуть ими.

Я наблюдаю за ним, и мои мысли мечутся в разных направлениях.

Стань мной на одну ночь.

Он мог бы. Он мог бы быть мной. Он выглядит точь-в-точь как я.

Может, она просто отчаянно хочет потерять девственность, и тогда она забудет обо всей этой гребаной теме. Потеря девственности — это своего рода часть всей церемонии бракосочетания. Возможно, именно поэтому она так себя ведет.

Может быть, ей просто нужно, чтобы ее трахнули, и тогда она это переживет.

Я сжимаю и разжимаю челюсти, хмурю брови, погружаясь в свои мысли.

Туомо говорит со мной — я не слушал.

— Эй, придурок, я с тобой разговариваю, ты закончил с таблицей...

— Почему бы тебе не стать мной на одну ночь? — выпалил я.

— А? — он тупо смотрит на меня, как будто я говорю на другом языке.

— Приходи ко мне, будь мной, дай ей то, что она хочет, а потом уходи.

— Забавно, парень.

— Я не шучу, — говорю я.

Он смотрит на меня, его глаза пронзают мои.

— Ты, блядь, серьезно. Какого черта ты надеешься добиться этим?

— Я считаю, что она отчаянно хочет потерять девственность, верно. Как будто она ждала, мечтая о своей первой брачной ночи, бла-бла-бла, и вот этого не произошло. Я не думаю, что это вообще обо мне. Я думаю, что она просто хочет потерять девственность, и тогда она, возможно, успокоится.

Туомо усмехается, качает головой, прищурившись и глядя на меня. Он скрещивает руки на груди. — Ты чокнутый.

— Да, ну, в этот момент я готов попробовать что угодно, чтобы отвязаться от нее.

Он наклоняется в кресло, напряженно размышляя. Я терпеливо жду.

— Хорошо. Я сделаю это, — улыбается он.

Я смотрю на него несколько секунд. Спрашиваю себя, правильный ли это выбор. Но как я уже сказал. Я готов попробовать что угодно.

В ту ночь Туомо приходит после того, как Леора уже приготовилась ко сну. Я слышу тихую музыку из ее комнаты. Я открываю ему входную дверь так тихо, как только могу.

Я ему уже говорил, чтобы он был в черном костюме, потому что сегодня весь день я был в таком же костюме.

У меня сводит живот, когда он входит.

Я снова задаюсь вопросом, правильный ли я делаю выбор, но я знаю, что это так.

Она может получить то, что хочет, а я смогу вернуться к своей жизни, не подвергаясь постоянным домогательствам.

Туомо кивает мне, но не говорит ни слова.

Я остаюсь внизу, пока он идет к ее спальне.

Я жду, прислушиваюсь, но ничего не слышу.

Любопытство берет верх, и я иду на верхнюю площадку, останавливаясь в коридоре прямо перед ее открытой дверью.

— О, Маз. Тебе что-то нужно? — слышу я ее голос сквозь тихую музыку.

Я слышу шорох, а затем она ахает.

— О, — бормочет она.

Я слышу, как что-то падает, и до меня доносится ее смех.

И снова любопытство берет верх, и я выглядываю из-за дверного проема, изо всех сил стараясь оставаться незамеченным, но желая увидеть, что происходит.

Туомо поднял ее на руки, ее задница на комоде, ее ноги обхватили его талию. Его рука за ее шеей, когда он целует ее с яростной страстью.

Ее ночнушка ползет вверх по бедрам, и я вижу, что под ней ничего нет. Низкий рык раздается в моей груди.

Я совершил ошибку. Но теперь уже слишком поздно останавливать то, что происходит.

Она моя жена.

Я не думал, когда делал этот выбор.

Я снова слышу ее смех, а затем мой брат-близнец что-то говорит глубоким голосом.

Каждая мышца моего тела напряжена.

Мне ворваться туда и остановить это?

Не сделаю ли я хуже, если сделаю это?

Мне лучше просто уйти.

Мне просто следует забыть об этом.

— Что, черт возьми, происходит? — сердито кричит Леора.

Я слышу, как что-то треснуло, и Туомо повторяет: — Эй, ладно, ладно, успокойся.

— Я не успокоюсь. Убирайся отсюда. Ты не можешь этого сделать. — Она в ужасе, но я не знаю почему.

Я поворачиваюсь к двери, размышляя, почему она так злится на “меня” за попытку переспать с ней, после того как она сама вешается на меня уже несколько недель.

Но затем она выкрикивает мое имя.

— Мазаччо, — громко кричит она.

— Боже мой, женщина. Успокойся. Не нужно кричать, я здесь, — говорит Туомо.

— Как ты думаешь, я настолько глупа? Я знаю, что ты не он. Туомо. — Она злится. И кажется — она каким-то образом узнала.

— Что за фигня? — запинается он.

Она что-то бросает, и это вылетает в открытую дверь, не задев его. — Убирайся! — кричит она.

Туомо выходит из спальни. Его лицо как гром. Его рубашка расстегнута, а пиджак в руке.

— Она вся твоя, — резко бросает он, проносясь мимо нее вниз по лестнице к входной двери.

Я вхожу в ее комнату и слышу, как хлопает входная дверь.

— Маз... — говорит она, выглядя испуганной. — Мне так жаль. Я не знала... Я думала, что это ты... Я поцеловала твоего брата... Я так... — На ее лице выражение абсолютного отчаяния. Она прижимает к телу свою ночную рубашку он снял ее с нее.