Страница 31 из 47
Глава девятнадцатая
ДАЛИЛА
— Он хочет поговорить? — У меня пересохло во рту и сжалось горло.
— Да. А ты этого хочешь? — спрашивает меня Невио, предоставляя мне возможность решить.
— Мы должны это сделать. Нам нужно знать, что происходит. — Я хочу задать ему так много вопросов, но это не изменит того, что он сделал. Я вздыхаю, и в моем сердце нарастает тяжелая боль при мысли об отце.
— Я организую их приезд к нам завтра, — говорит Невио, успокаивающе проводя рукой по моей спине. — Если ты передумаешь, мы можем отменить встречу. И не беспокойся ни о чем, малышка, что бы ни случилось — я всегда буду рядом с тобой. Я всегда буду заботиться о тебе. Я никому не позволю причинить тебе боль, Лила.
Мне нравится, когда он называет меня Лилой.
Мне больше нравится, когда он говорит, что я его малышка.
Я киваю на его слова и прижимаюсь к нему. — Я подумаю об этом завтра. Сейчас я счастлива, — говорю я, чувствуя, как Невио напрягается подо мной. На мгновение он становится жестким, а затем его рука скользит по моей спине, лаская меня.
— Ты счастлива? — осторожно спрашивает он.
— Я счастлива, — шепчу я, улыбаясь, не зная, как объяснить, как и почему я себя так чувствую, если он спросит, но зная это впервые за очень долгое время, я действительно чувствую себя по-настоящему счастливой.
Я постоянно поглядываю на часы.
Бриллиантовый браслет сверкает на том же запястье всякий раз, когда я двигаю рукой.
Я не могу перестать ходить взад-вперед, взад-вперед, нервничая из-за желания увидеть отца.
— Когда они приедут? — спрашиваю я в сотый раз.
— Они примерно в пяти минутах отсюда. — У Невио бесконечное терпение. Понятия не имею, как он до сих пор не наорал на меня, чтобы я заткнулась, потому что я уже нахожусь в той точке, когда сама начинаю себя раздражать, так что, должно быть, я тоже его раздражаю.
Я продолжаю ходить, пока не слышу дверной звонок — это охрана сообщает нам о прибытии гостей.
Я сижу в гостиной, напряженная, напротив меня сидит мой отец, а по обе стороны от него — мои братья.
— Руфино, Маз, Винченцо — спасибо, что пришли. — Невио приветствует их, садясь рядом со мной, обхватив рукой мое бедро, не обращая внимания на взгляд, который бросает в его сторону мой отец. Я переплетаю свои пальцы с его и сильнее прижимаю его руку к своей ноге.
Я делаю глубокий вдох. Руфино выглядит взбешенным, и мне интересно, не подрались ли они по дороге сюда или что-то в этом роде. Маз сидит напряженный и тихий.
— Руфи? Ты в порядке? — спрашиваю я. Он кивает, его ярко-рыжие волосы и тень огненного цвета щетины, растущей на его челюсти. Он симпатичный парень. Но, конечно, это не мешало моим братьям нападать на него за то, что у него были рыжие волосы, когда мы росли.
Хотя, прошло много времени с тех пор, как они издевались над ним. Теперь, когда он на голову выше даже моего старшего брата, его рост и Маза представляют собой внушительную угрозу для любого, кто захочет поиздеваться над ним. Неровный шрам над глазом добавляет ему викингского вида.
Руфино кивает. — Я в порядке, — говорит он, бросая сердитый взгляд на моего отца.
О, понятно. Он сердится на моего отца.
Мой отец прочищает горло. — Лила, я хотел поговорить с тобой.
Невио сжимает мое бедро, бессловесный жест, чтобы дать мне знать, что он здесь, со мной. Мое сердце сжимается. Я улыбаюсь, потому что он заставляет меня чувствовать себя в безопасности.
— Тогда говори, — говорю я с уверенностью, которую мне дал Невио.
— Я пришел объяснить, почему это произошло. Ты поймешь. Я знаю, ты поймешь. — Он запинается, возможно, нервничая, возможно, не зная, с чего начать. Я терпеливо жду.
— Несколько месяцев назад один из наших союзников превратился в крысу. Ублюдка поймали за что-то, и в обмен на то, что он не сядет в тюрьму, вместо того, чтобы просто отсидеть свой гребаный срок, как мужчина, он начал выдавать имена копам. Мое имя. Он назвал копам мое имя и длинный список дерьма, которое я сделал, с доказательствами. Никто из моих союзников не мог помочь, потому что у них были бы такие же проблемы, как и у меня, если бы их имена были упомянуты.
Я смотрю на отца, ожидая узнать, какое отношение это имеет ко мне и Ленни Мэлоуну.
Он ерзает на сиденье.
— Я был в опасном положении, потому что меня должны были посадить в тюрьму. Я начал расспрашивать, искать способ выбраться из этого. Вот тогда-то ко мне и обратился Мэлоун. Мы никогда не сходились во взглядах. Мы никогда не ладили и даже не вели дела вместе. Но он сказал, что заставит эту чертову крысу исчезнуть, если...
Он кашляет, потирая рукой горло.
— Если бы я отдал тебя ему.
Я смотрю с полным недоверием.
Я не думаю, что мой отец слышит иронию в своих собственных словах.
Я смотрю до тех пор, пока не могу сдержать свой гнев еще на секунду. — Итак, ты заключил сделку. Ты отдал меня Мэлоуну, самому чудовищному человеку на планете, чтобы тебе не пришлось сесть в тюрьму?
— Да, милая, ты должна понять...
Я встаю, кипя от злости. Огонь вспыхивает в моих глазах, и я стреляю в него своим гневом. — О, я понимаю. Ты хочешь знать, что я понимаю? Я понимаю, что Мэлоун убил бы меня. Может, не сразу, но он бы это сделал. Это было бы больно и мучительно. — Мой отец открывает рот, чтобы прервать меня. — Заткнись и слушай. Не говори ни слова. — Я предупреждаю его. — Я понимаю кое-что еще, папа. Что ты сдался Мэлоуну, чтобы спасти свою задницу от тюрьмы. Ты сдался и был готов продать жизнь своей дочери. — Я кричу на него, теряя голос, теряя контроль, трясясь и злясь.
Невио встает и обнимает меня, пытаясь успокоить мое трясущееся тело.
Я отталкиваю его и поворачиваюсь к отцу. — Чем твоя жизнь лучше жизни твоего собственного ребенка? Какой отец пожертвует собственной дочерью? Время, которое ты провел бы в уединении, защищенной роскоши. Не среди обычных заключенных. — Я знаю, как это работает. Чем больше я говорю, тем больше ненавижу его за то, что он пытался сделать.
Слезы текут по моему лицу.
Винченцо встает, Руфино тоже встает, они оба поворачиваются к моему отцу. Руфи хватает его за руку и поднимает на ноги. — Пора идти, — говорит он, его глубокий голос разносится по комнате.
— Далила, я просто... — Отец пытается меня урезонить.
Маз качает головой. — Нет, папа, пора идти.
Его вытаскивают из комнаты, и он идет, ссутулившись.
Я смотрю ему вслед и понимаю, что он никогда не видел реальности сделанного им выбора. Он никогда не говорил, что он также бросил кого-то еще под автобус - меня.
Кажется, он только сейчас пришел к этому пониманию, ускользая от меня и выходя из дома, куда меня привел мой брат.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Невио, внезапно так благодарна ему, так счастлива, что он так упорно боролся в той игре в покер ради меня. Я подхожу к нему, и он крепко прижимает меня к своему телу.
Я прижимаюсь лицом к его груди, впитывая тепло и чувство защищенности.
— Я так рада, что это был ты, — шепчу я, борясь со слезами.
— Я тоже, — отвечает он, поглаживая меня по спине. — Я благодарю Бога за это каждый день.
Остаток дня я хожу по дому в оцепенении. Все еще злюсь, чувствую себя потерянной, как будто кто-то вырвал землю из-под моих ног, и я дрейфую в пространстве.
Мое детство, все воспоминания об отце заполонили мои мысли.
Кажется, я больше не могу смотреть на него так, как раньше.
Я смотрела на него снизу вверх. Он был таким гигантом, таким несокрушимым человеком, который мог сделать все. Он был сильным, страшным и властным.