Завоевать принцессу мафии

Глава восьмая

НЕВИО

Смокинг плотно облегает мое тело, а рубашка с высоким воротником скрывает хотя бы часть родимого пятна. Когда я наклоняю голову, густые волосы до плеч падают на лицо, заслоняя остальное. Я никогда не менял прическу — эта длина служит определенной цели. Она прячет меня, мои отметины, мои грехи, мои недостатки.

Я поднимаю голову и смотрю в зеркало. Провожу пальцами по волосам, убирая их с лица, и слегка поворачиваю голову, чтобы красное пятно было отчетливо видно в отражении.

Далила не отреагировала так, как я ожидал, увидев, как отметина тянется по плечу и спускается к груди. Когда ее теплые, нежные пальцы очертили контуры, я не знал, оттолкнуть ее или притянуть ближе.

Но сейчас я хочу только одного — держать ее в своих объятиях.

Я не могу поверить, что женюсь на ней. Сегодня. Сейчас. В течение следующего часа.

Я полностью одет, готов уйти, но задерживаюсь, чтобы собраться с мыслями и успокоить это странное нервное напряжение в животе. Я женюсь. То, во что никогда не верил для себя.

Любовь, брак, жена — это не для таких, как я.

Но если судьба дала мне этот шанс, я докажу, что мир ошибался. У меня есть сердце. Я могу любить.

Я докажу это.

Отворачиваюсь от зеркала, от этого чужого отражения. Беру телефон, стискиваю челюсти и качаю головой.

Надеюсь, Далила сможет заглянуть мне в душу сквозь мою кожу.

Надеюсь, однажды она увидит меня по-настоящему.

Я иду от домика у бассейна к своей машине, припаркованной на подъездной дорожке. Взглянув на окно спальни, я вижу, как в доме движутся тени. Девочки все еще там, готовятся. У них еще есть время. Церковь близко. Но я хочу приехать туда пораньше, чтобы убедиться, что это безопасно.

Машина дважды пищит, отпираясь, и я открываю дверь, проскальзывая на водительское сиденье. Я нажимаю кнопку зажигания, и она мурлычет, оживая подо мной.

Поездка в церковь быстрая и без происшествий. Не знаю, почему у меня такое чувство, будто кто-то выскочит из каждого угла — чтобы украсть мою невесту.

Я паркуюсь прямо у входа, быстро уедем, если понадобится, хотя это также делает очевидным, что я здесь. Я выбираю свои битвы сегодня, основываясь на очень ограниченной информации, которая у меня есть об этой ситуации.

Обычно, когда я иду на войну с мужчиной, я знаю, для чего я там. Я знаю, с чем имею дело. Сейчас я чувствую, что я в неведении обо всем.

Но темнота меня успокаивает. Она заставляет меня чувствовать себя живым и в безопасности.

Через несколько минут после прибытия подъезжает вторая машина и паркуется рядом с моей. Я сразу понимаю, кто это, поэтому стою, прислонившись к машине, и жду, когда Мазаччо вылезет и расскажет мне, что, черт возьми, происходит.

— Невио, — произносит он мое имя, захлопывая дверцу машины и хрустя гравием на парковке.

Я киваю. Наблюдаю. Жду.

— Я просто хотел убедиться, что вы двое собираетесь это сделать. Я знаю, что Далила может попытаться что-то сделать и сбежать. Я уверен, что она в ярости.

Я не люблю говорить, ни с кем. Но у меня есть вопросы.

— Она будет здесь, — говорю я прямо.

— Надеюсь, ты прав. — Его брови сошлись на переносице при звуке моего голоса. Он никогда раньше не слышал, чтобы я произносил хоть слово. Но сегодня он не насмехается надо мной и не реагирует на мою внезапную вокальную свободу.

— Что происходит?

Он пожимает плечами и вздыхает, затем проводит рукой по волосам и прислоняется спиной к своей машине. Я скрещиваю руки на груди, жду. Я больше не буду спрашивать. Он услышал меня достаточно ясно.

— Это сложно. И я не могу рассказать тебе многого в данный момент. Но, Невио, Далила в опасности, если ты упустишь ее из виду. Как только этот брак будет завершен — это сделает его более безопасным для нее но, не полностью. Как ты думаешь, ты сможешь держать ее в своем доме, подальше от глаз общественности, пока мы не решим это? Пока все не уляжется.

— Пока что не уляжется?

— Извини, мужик. Больше я тебе ничего сказать не могу. Ты ее обезопасишь?

— Да.

— Она ненавидит меня? За то, что я сделал? — выражение его лица меняется, когда он спрашивает это. Его глаза наполняются отчаянием, глубоким страхом, что она никогда его не простит.

Я долго смотрю на него, затем качаю головой.

— Она поймет, когда ты ей объяснишь.

Он стискивает челюсти, когда с трудом сглатывает.

На улице я замечаю машину сестры, которая едет к нам. — Это Далила. — Я поднимаю подбородок, чтобы показать на приближающуюся машину.

— Мне пора, — быстро говорит Мазаччо, почти в панике.

— Не остаешься? — Я наклоняю голову.

— Нет. Позаботься о моей младшей сестре, — говорит он, пристально глядя на меня.

Я смотрю на него в ответ, ничего не говоря.

Водитель Люсии въезжает на парковку церкви, и Маз ныряет в машину, захлопывая за собой дверь и надежно скрываясь за толстым пуленепробиваемым тонированным стеклом.

Я поворачиваюсь к девочкам, горя желанием увидеть Далилу в ее платье. Но первой вылезает Люсия.

— Что ты делаешь? Тебе пока нельзя ее видеть. Я же говорила — это плохая примета. Иди в церковь и жди священника, придурок. — Она толкает меня, пытаясь заставить подняться по ступеням церкви к массивным деревянным двойным дверям.

— Подожди, — говорю я, пытаясь успокоить сестру. — Пожалуйста, передай это Далиле.

Я вручаю ей коробку с красивым бриллиантовым браслетом, который я сделал специально для нее, срочный заказ, который стоил в три раза дороже, чем должен был стоить, но мне все равно.

Люсия берет его у меня.

— Хорошо, я отдам его ей. А теперь уходи.

Я тихонько хихикаю и сопротивляюсь желанию снова повернуться и посмотреть на Далилу.

Через несколько мгновений она будет моей.