Страница 81 из 149
"Опять не покидает мысль, что жизнь всех нас, родившихся в Союзе, измеряется войной. До войны, после войны, столько-то лет от войны, поколение, не видевшее войны... "
- Хотят ли русские войны? Спросите вы у тишины... - рокочуще донеслось из "летающей тарелки" паркового репродуктора на углу площади. Евтушенко и здесь Евтушенко.
"Русские... что хотят русские..." - мелькнуло в голове у Виктора. "Что такое русский народ? Люди, которые собрались на пепелище Первой мировой, построили себе страну, защитили страну, сделали свою страну величайшей в мире. Никто это им не делал, никакие инвесторы, все своими руками. Ни бог, ни царь и ни герой. Все эти крещения Руси, битвы, петровские реформы стали лишь многовековой эпохой зачатия и рождения русского народа, который в двадцатом веке превратился из защитника самого себя в защитника человечества от эпидемий безумия, золотой лихорадки, коричневой чумы, от новых одичавших фанатиков, по сравнению с которыми киношные зомби детьми покажутся. Отнимите у русского народа советский период - все, он рассыплется, со всеми этими "духовными скрепами", потому что все это собрание народов, вер, идей скреплено гигантским степлером священной войны с фашизмом. Кем мы будем без этого главного скрепа? Кучей племен, в безумной злобе травящих и уничтожающих друг друга, как это было во всех колониальных владениях на всем земном шаре."
От семиэтажки монумент показался немного выше, чем в нашей реальности; то ли из-за низких, еще не снесенных частных домов позади, то ли его действительно приподняли, чтобы памятник не терялся на фоне будущих гигантов.
"Нет, мы не избранный народ. Не было бы нас, где-нибудь в другом месте планеты сложилась цивилизация, ставшая иммунной системой человечества. Мы - закономерность стихийного хода истории. И уничтожив нас, вы ничего не добьетесь. Не потому ли все попытки уничтожить нас, Россию, русский народ, всегда превращаются в попытки уничтожить разумное человечество?"
От угла площади он не увидел привычной серой кирпичной коробки с окнами, которую звали кинотеатром "Родина", и которая сохранилась в романовском СССР. Вместо нее стояла желтая кирпичная коробка со стеклянной галереей внизу; для оживления вида на торце коробки появилась циклопическая фреска с панорамой города, на которой были запечатлены все основные достижения, и с фигурой рабочего и колхозницы в центре. Гремучая смесь соцреализма и Сикейроса.
Виктора вдруг охватила неясная тревога; так бывает с человеком после яркого, реалистичного сна, когда он видит знакомые места в необычном, гротескном виде, узнавая их и одновременно не узнавая. Скудное осеннее солнце клонилось к закату, подсвечивая проспект со стороны памятника, и от этого чувство скрытой угрозы только нарастало.
Он оглянулся по сторонам; у синей телефонной будки два мужика в серых демисезонных пальто и кепках болтали нарочито безразлично, словно беседа их не занимала. Виктор демонстративно посмотрел на часы и двинулся быстрым шагом к остановке у техникума; глянув в отражении в стекле витрины киоска, он заметил, что один из мужиков следует сзади в некотором отдалении.
"Лишь бы не уголовка", мелькнуло в голове. Перейдя дорогу, он быстрым шагом рванул ко входу в ближайший магазин; это оказались "Спорттовары".
В воздухе висел запах кожи, масла, бензина и краски. Ближняя ко входу веломотосекция приятно поразила Виктора обилием товаров, от детских самокатов до грузовых мотороллеров и подвесных моторов; диковинным монументом, подпирая потолок, высилась дюралевая мотолодка. Он прошелся мимо стеллажей с палатками, лыжами и туристским инвентарем, мельком взглянул на шахматы и тренажеры, безразлично отнесся к удочкам и сачкам, и приценился к спортивным трико, лыжным костюмам и туристским ботинкам, заманивавшим покупателя скидками. "Хвоста" в магазине не было. Виктор осторожно глянул из окна на улицу, мысленно благодаря советскую торговлю за то, что в ней витрины магазина что-то дают увидеть внутри или снаружи; мимо по тротуару спешили незнакомые люди, и счастливая мамаша с коляской, одной рукой держась за никелированную дугу, трясла красной погремушкой.
Вынырнув из другой двери магазина, Виктор перешел улицу, и толкнулся в стеклянные двери гастронома. Разницы в ассортименте по сравнению с бежицким он не нашел; похоже, главный проспект области должен был привлекать народ в основном духовной пищей. Поболтавшись между прилавками, Виктор понял, что тащить отсюда продукты в другой район совершенно незачем: похоже, это понимали и остальные, потому что больших очередей не наблюдалось.
Перед гушосдоровским мостом Виктор еще раз перешел улицу - это была возможность повертеть головой. Ничего подозрительного. Но когда Виктор перешел через Судок к гастроному, у книжного киоска он снова увидел все тех же мужиков, которые уже вполне открыто посматривали на него и ждали.
Это уже не слежка, подумал Виктор. Слишком странно и непрофессионально, словно человек должен догадаться, что за ним следят. Опять расчет на то, что запаникую, как с Вочинниковым? Обострилась ситуация? Или это вообще что-то другое, о чем я не догадываюсь? Или это милиция начала работать по своей линии? Нет, нет, это вряд ли. Дела передали, бумага закрыта. Энтузиасты-расследователи - это для наших сериалов. Ладно, есть указание Корина ложить на все и держаться естественно. Нам пофиг.
У входа в универмаг бросился в глаза новый плакат - "Демонстрация перспективной бытовой техники". Ну что ж, подумал Виктор, зайдем, посмотрим.
Вестибюль универмага был непривычно полон народом, пришедшим поглазеть на диковинки, которые расставили на двух стендах у начала Солнечной и Театральной линии. Аккуратно протиснувшись в толпе зевак к плюшевому ограждению на никелированных столбиках, Виктор обомлел. Перед его глазами были таблички: "Кухонная СВЧ-печь" и "Малогабаритный видеомагнитофон".
Центром внимания публики оказалась микроволновка, которая была размером с телевизор и космически блестела хромом; рядом на блюде из зеленоватого закаленного стекла лежала только что приготовленная курица гриль. Перед этим великолепием ходила худощавая девушка в мини и больших очках, более похожая на учительницу начальных классов, и разъясняла будущим покупателям достоинства моментального приготовления пищи.
- Такую курицу вы сможете приготовить всего за шесть минут, - ворковала она вкрадчивым голосом, - за две с половиной минуты приготовить кило мяса, и за четыре минуты испечь пирог... тоже килограммовый. Допустим, сейчас праздник, и к вам пришли гости, человек десять, а в доме ничего нет. Имея такую печь, вы сможете приготовить праздничный обед и накрыть стол всего за полчаса, и совершенно не устанете. Высокочастотная печь сделает вашу жизнь праздником...
- Да она стоит пять тысяч! - раздался голос из толпы. - Проще на плите сделать!
- Здоровье каждого из нас значительно дороже. А те часы, которые каждая женщина проводит сейчас у плиты, складываются в целые годы непрожитой жизни. Например, вы, - она обратилась к Виктору, - наверное, скептически относитесь к таким вещам, но пройдет несколько лет...
- А почему скептически? - перебил Виктор. - Нормальная вещь, со временем будет в каждой семье. И дешевле сделают. Займутся отехнологичиванием конструкции.
- Ой, а вы, случайно, не конструктор? - обрадовалась девушка. - их и в Брянске собираются делать.
- Нет, я не по этим изделиям... Но я конструктор. Товарищи! - Виктор обратился к окружавшей его толпе. - Вот эти печи действительно будут в каждом доме! Как сейчас утюг или электроплитка. Вон телевизоры тоже были недоступны, а сейчас доступны. Но это в будущем. А сейчас такие печи лучше ставить в буфетах. Вместо того, чтобы держать пищу горячей, не зная, сколько народу купит, можно просто взять из холодильника и сразу разогреть покупателю. Это экономия электроэнергии и продуктов.