Страница 58 из 149
Семен Петрович пошел на свой стенд восемьдесять шесть. Детище бюро нестандартного оборудования выдавало свое присутствие в цеху приглушенным рокотом.
Зря я начал диссидентов оправдывать, подумал Виктор. Во-первых, неясно, что тут у них за диссиденты. Пока что узнал про одного Тарсиса; если Иннокентий не троллил насчет Солженицына, тот здесь круто альтернативный. Во-вторых, если они и вправду такие, как здешняя "гнилая интеллигенция" из Германии, особо жалеть их нечего. Самих немецких интеллигентов считать пропагандисткой уткой не было оснований. Если для России 21 века это голимый реал, то для здешней реваншистской Германии тем более. В третьих, непонятно, что здесь делают с теми, кто сочувствуют диссидентам. Хотя если бы делали чего-то страшное, тут бы по радиоголосам вопили. Об узниках совести и все такое.
А ведь и в здешнем Союзе что-то не очень об ихних узниках, подумал Виктор. Ну там, "Свободу Анджеле Дэвис". Хотя Анджела Дэвис - это не сейчас, это в семидесятых...
Скрипнула дверь, и в бытовку вернулся Макошин, вытирая на ходу мокрые руки. Темный рабочий халат, материя четвертак за метр, источал запах смазки и сырости; инженер-испытатель скинул его с каким-то чувством облегчения и повесил на гвоздь.
- Клапан опять травил, - бросил он на ходу и устало опустился на ободранный стул из трубок и фанеры. Взял со стола книгу и принялся листать, пытаясь найти страницу c загнутым уголком.
- Историей интересуетесь? - Виктор кивнул на книгу. Может, этот коллега расскажет чего-нибудь безопасное о себе и о стране.
- Ну так не мемуары же Хрущева читать, - не моргнул глазом ответил Макошин.
- А что, он тут мемуары написал? В смысле, я не любитель мемуаров. Он же на Москве был?
- Ага, был. До войны. Троллил москвичей.
- В смысле?
- В смысле, троллейбус внедрял. До того, как его прорабом строительства коммунизма назначили. Неужели не помните?
- Ну, я же не иностранный разведчик, чтобы все знать.
Макошин непроизвольно усмехнулся и дернул головой.
- Интересный вы человек... Короче, он в Политбюро по развитию общественного самоуправления был. Бригадмилов в ДНД перекрестил, народный контроль, товарищеские суды, руки-поруки, оборонно-массовое. Солженицына в лауреаты вытащил. "Зарницу" поднял, как после юбилея на пенсию ушел, ею, как ветеран и занимается. На союзный финал обязательно в форме приедет, шутит, ядерный взрыв ему показывают. Имитатор, конечно.
(Для современного читателя требуется пояснить, что слово "имитатор" относится к ядерному взрыву, а не к бывшему члену Политбюро. Даже если возникают какие-то ассоциации.)
- А что он хоть написал-то? - Виктор интуитивно чувствовал, что информация о Хрущеве более полезна для его безопасности, чем любопытство.
- Да на каждой второй странице Сталина хвалит. Говорит, если бы не помер, то он, Хрущев то есть, смог бы принести больше пользы стране.
"Почему бы и нет? Пока Никита Сергеевич сам не стал властью, он был частью культа. И очень активной. И еще - он тоже был здесь протекцией Солженицыну, но совсем другой протекцией, с другими запросами..."
- Да, - Макошин решил перехватить инициативу, - как там все-таки с решением для асинхронного. Вы обещали.
"Я ничего не обещал", подумал Виктор. Было ясно, что инженер-испытатель крстьянским нутром почувствовал, что Виктор ответ знает. Темнить никакого смысла не было. Пусть прогрессируют, сами напросились.
- Если у нас пока туго с тиристорами, - начал он, - немного пожертвуем электрической машиной. Сделаем не трех-, а шестифазной.
- Но это же удорожание!
- Это удешевление. С широтно-импульсной модуляцией инвертор по цене локомотива у вас выйдет.
- Ну, электроника шагает семимильными...
- Не так быстро. А потом, получим что-то работающее сейчас, выловим проблемы, сэкономим на внедрении следующих. Тактика.
- Разумно...
- Шесть фаз - это вдвое выше частота переключений, ток приближаем к синусоиде. Плюс меняем угол коммутации...
Виктор набросал график карандашом на завалявшемся в бытовке желтом тетрадном листе.
- Ну и не гонимся за низкой частотой скольжения ротора. Это подымет пусковую, опять-таки сглаживание.
- Потери растут.
- Растут потери в двигателе. Зато снижаются потери за счет того, что колесо не скользит по рельсу.
- Оттого что боксования в движении нет?
- Именно так. Из-за скольжения мы можем до трети мощности потерять. А при вытягивании состава маневровым на сортировочную горку у нас сила тяги на пределе.
Макошин еще раз внимательно посмотрел на график и схему, сложил листок и сунул во внутренний карман.
- Занятно... К нам перейти не думаете?
- Если с магнитофонов выгонят - попрошусь.
- Ловлю на слове...
...Утро последнего дня октября окуталось густым серым туманом; растаявшие вечером, и так и не успевшие схватиться за ночь пленкой льда высыхающие лужи отдавали запахом сырой земли, и слабый ветер гонял по ним последние, еще не осевшие на дно листья, заводя их к неприветливым асфальтовым берегам и бухтам. Капли росы висели на ветвях молодых саженцев, выстроенных рядами вдоль заводских проездов и огороженных потемневшими за лето срезками с заводской лесопилки. Знакомый зеленый маневрюк с ярко-красными метельниками, заимствованными конструктором с последних паровозов, неторопливо прокатил перед Виктором, вытаскивая сплотку себе подобных к заводским воротам, в сторону не видных отсюда станционных путей. Навстречу Виктору, от проходных, уже шагали рабочие утренней смены - беспечные, поглядывающие искоса на стенды "Достижения наших работников", "Молния - И.В. Фомин сварил 100 метров швов без единого замечания" и "А ты подписал обязательства работать без брака?" Насчет партии, пятилетки и коммунизма и всяких там "планов-досрочно" агитации не наблюдалось; похоже, здесь уже тихо вырос культ качества.
- Будете скорый завтрак?
Полная буфетчица лет под сорок, в белом халате, произнесла эти слова голосом автоответчика. Конечно, человек, зашедший в утренний пересменок, возьмет скорый завтрак, потому что не ел дома, а до звонка надо успеть. Виктор кивнул.
- Умственного, физического? - продолжила буфетчица в диалоговом режиме.
- Умственного.
Перед Виктором появился поднос с чашкой куриного бульона, который можно было пить без ложки, румяными поленцами блинов с творогом и стаканом томатного сока. На стакане траурно возлежал большой бутерброд с яйцом.
- Тридцать процентов дневного рациона, - прокомментировала буфетчица, - сдачу заберите.
Следующим шагом, подумал Виктор, здесь будет робот. Точный и вежливый. Это не кафе Боржича, здесь экономят время.
У лифтовых дверей уже толпились люди; Виктор не стал ждать, и толкнулся в дверь на лестницу. К третьему этажу он остановился, чтобы перевести дух, и тут услышал, что кто-то на предыдущем пролете задел ногой перила; железные прутья загудели. Виктор повернулся, тихо спустился на пару ступенек и заглянул за угол: лестница была пуста. Проклиная себя за мнительность, он повернулся и ускорил шаг.
На четвертом этаже из внезапно раскрывшейся двери "СК-043" на него вылетел Викентий Андреевич.
- Здравствуйте! Паспорт при вас? - быстро спросил он.
- При мне. Разве я опоздал?