Страница 132 из 149
- Ну конечно.
- А пепельницы не найдется? На кухне что-то не нашел. Если что, в крайнем случае консервной банкой воспользуемся...
- Подождите, я посмотрю в кабинете.
Массивный диск синего стекла со впадиной и лунками на бортах оказался в ящике письменного стола, без следов пепла - видимо, лень было забирать после предыдущего хозяина. Виктор секунду в раздумье подержал его в руке; взгляд его упал на приемник.
"Что же там, черт возьми, происходит?"
Он нажал на крайнюю клавишу, раздался щелчок и через секунду через редкие помехи прорвалась речь. Аппарат почему-то оказался настроен на волну Парижа на русском языке.
- У нас пока нет прямых доказательств, - говорил, слегка грассируя, обозреватель, - что Советский Союз применил в пограничном конфликте лазерное оружие, однако...
"Чего-чего? У них, что, попаданцы из нашего завтра?"
30. Туз в рукаве.
- Есть подтвержденные свидетельства, - продолжал французский обозреватель, - что с мест конфликта вывозят трупы, которых можно в целом определить, как военнослужащих бундесвера, часть их сильно обожжена или обгорела.
- Это не может быть ядерное оружие? - спросила ведущая.
- Нет, проникающей радиации или радиоактивного заражения в районе конфликта пока никем не зарегистрировано.
- Скажите, насколько вероятна возможность создания такого оружия и использования его советскими войсками?
- Ученые считают, что оружие такой мощности пока может существовать только теоретически. Если выяснится, что Советский Союз действительно имеет на вооружение такие мощные лазеры, это значит, что он располагает секретными технологиями, которые недоступны самым развитым странам мира. Ну, или русским помогают инопланетяне, высшая цивилизация. Во всяком случае такое сверхоружие русские будут хранить в глубокой тайне...
Виктор выключил приемник и вернулся на кухню.
- Там французы что-то про лазерное оружие говорят, - сказал он Коле, протягивая пепельницу.
- Французы? Ну, пусть говорят. Все равно ничего толком не знают, - загадочно ухмыльнулся Коля и пошел курить на лоджию.
- Хлеб порезанный еще есть? Прогнозируют, что если войны не будет, средняя площадь снимаемого жилья скоро увеличится на двенадцать процентов.
- Вот хлеб, рижский... Виктор Сергеевич! Идемте, идемте к столу!
В гостиной Павел Ойвович держал в руках большой потертый чехол.
- А я знаю, у кого в этом доме можно достать гитару! Елена Васильевна, вы давеча говорили, что вы играете!
- Только если будете подпевать! - сказала Лена и, достав инструмент, села на диван.
- Что-нибудь новое из мира студенческой и туристской песни...
- Посмотрим, - сказала Лена, подкручивая колки. - Виктор Сергеевич, а вы знаете что-нибудь такое новое? Один человек говорил мне, что вы пишете стихи.
- Любительские. Смеяться будете.
- Не будем. Говорят, что в Союзе почти все пишут стихи. А я подберу музыку.
"Наступает момент, когда попаданцу надо петь, и к тому же не Высоцкого. Высоцкого я сам слышал. И вообще народ избалован бардами. Что же им такое выдать-то в духе шестидесятых?"
- Ну, если все пишут... Мотивчик примерно такой - тарарам, пару-рам, пару-рам, тара-рам, пару-рам, пару-рам... Да-да, именно. Ну, попробуем.
Теплый дождь постучал на заре
В неостывшую плоскость окна,
Чтоб сказать, как по мокрой земле
Вновь неслышно проходит весна.
Он крадется по глянцу листвы,
Чтобы вновь кто-то чувствовать смог,
Изумрудную свежесть травы
На откосах стальных дорог.
На вернувшегося с кухни Колю зашикали, и он присел на стул. Виктор продолжал.
Ветер тучи угонит вдаль,
Вытрет мокрые лица домов -
Это просто природе жаль
Безмятежных предутренних снов.
Это просто не надо спешить,
Это просто еще не пора
Обрывать последнюю нить,
Чтоб сегодня ушло во вчера...
Анна Николаевна машинально водила вилкой в такт мелодии. Кто-то начал тихо подпевать без слов.
Розоватый разрез луны
На бескрайнее небо лег,
Сквозь хрустальный объем тишины
Не спеша проплывает дымок.
Не вини себя, не вини,
Что туман на душе не осел,
Что по-прежнему манят огни,
До которых дойти не сумел.
Лена смотрела на Виктора, словно пытаясь угадать в его глазах ноты. "Наверное, нравится?" - мелькнуло в голове.
И совсем где-то рядом ответ,
Но его называть не спеши...
А в аллеях каштановый цвет
Как сияние горных вершин,
А в аллеях лиловой волной
Закипела шальная сирень,
Где-то там твой счастливый цветок -
Отыщи его, если не лень...
Лишь бы не сорвался голос, думал Виктор. Лишь бы не сорвался. Перед его глазами вдруг всплыл вечер на Ворскле, в Полтаве, на технологической практике. Боже, подумал он, какие времена прекрасные были, какая мирная страна...
И еще не слабо - напролом,
И не вытянут главный билет,
И единое правило - в том,
Что единого правила нет...
Тем, кто верит усталым ветрам,
Тем, кто знает - еще не конец,
Теплый дождь стучит по утрам
В неостывшую плоскость сердец.
Замолк последний аккорд и в комнате повисла зыбкая вечерняя тишина.
- Признайтесь, Виктор Сергеевич, вы любили стихи Павла Когана! - воскликнула Люся.
- Ну, так это... - Виктор замялся в поисках нужного слова, - Коган, это Коган. Жаль, что война убивает лучших, и так рано.
- Случайно не пересекались? - спросила Лена. - Вы почти ровесники.
- Увы.
"А ведь я со своей любительской рифмовкой мог погибнуть под Новороссийском, а Павел Коган - выжить и издать гениальную поэму о войне... И сколько здесь может погибнуть гениальных поэтов, художников, конструкторов и просто хороших людей... Чем, чем им можно еще помочь?"
- "Тем, кто знает-еще не конец..." - задумчиво произнес Павел Ойвович. - Лена, можно инструмент? Нашу, студенческую... "Когда мне изменяет дева, недолго я о том грущу..."
- Ах, черт возьми, крамбамбули! Подать сюда крамбамбули! Крамбам-бим-бамбули! Крамбам-бу-ли! - подхватила кампания веселый припев.
Потом была "Пять ребят о любви поют" - не тот развязный и знакомый Виктору по студенческим временам дворовый вариант, а ранний, Карпова и Благонадежина, и Виктор с трудом сдержался, чтобы машинально не выпалить последней строчкой - "Уже пьяными голосами". Была старая "Ты уедешь к северным оленям" и еще какие-то несколько незнакомых, но душевных.