Страница 119 из 149
Подойдя к окну, Габи задернула занавески.
- Прекрасный десерт, - сказала она, сняв крышку с торта. - Но это был бы слишком легкий ужин для такой погоды. Русские коллеги подарили мне бутылку молодого кахетинского, но не было повода ее открыть...
- Кахетинское с тортом?
- Почему с тортом? Мы празднуем премию. Я закажу в номер.
- Спасибо, я...
- Вы - мой гость. И я хочу встретить вас по-русски.
Она сняла трубку и набрала номер.
- Кафе? Примите, пожалуйста, заказ из триста пятого... Что вы можете предложить к кахетинскому? Да, горячее обязательно. Сладкого не надо. Кофе по восточному, мелкого помола, со сливками.
Грациозным движением руки Габи повесила трубку и щелкнула выключателем телевизора. Виктор заметил, что неловкость ее куда-то исчезла, и теперь она держалась, словно модель на подиуме.
Из динамика вырвался веселый марш. На проснувшемся экране Костя Потехин играл соло на бревнышках хлипкого моста, словно на ксилофоне.
- О, в России тоже есть такой фильм? - воскликнула Габи, присаживаясь на диван. - Я видела его лет десять назад. Но там другая музыка, другие актеры, и... он цветной.
- "Веселые ребята" - это довоенный. Начало тридцатых.
- Это просто фантастика. Никогда его не видела. Хотя смотрела много русских комедий. Он должен быть смешной... Смотрите, смотрите! - и она ухватилась за руку Виктора, залившись хохотом.
Ладонь была теплой и, похоже, не слишком холеной; Виктор почувствовал на подушечках слегка огрубевшую кожу складывающихся мозолей. Он положил сверху свою руку.
- Ох, простите, - Габи покраснела и осторожно потянула руку к себе. - Я увлеклась.
В дверь постучали, и после крика Габи "Войдите!" высокая и тонкая, как фотомодель, девушка в платье с коротким кружевным передником, немного архаичным в этой модерновой ночлежке, вкатила в номер тележку с блюдами. На столе появилась благоухающая жареная скумбрия под соусом ткемали с гарниром из лобио, селедка под шубой и бутерброды с брынзой и рижскими шпротами.
- Кофе принесете через полчаса, - отпустив девушку, Габи достала из холодильника протянула Виктору бутылку этак на ноль семь литра с резьбовым колпачком. - Давайте начнем, пока не остыло и не заветрилось. У нас в Германии культ свежей и здоровой пищи.
Жидкость в бокалах чайного цвета подозрений на первый взгляд не вызывала.
- Сейчас в Германии произносят тосты?
- А когда вы последний раз были в Германии?
- Увы, не был. Пограничная служба может подтвердить.
- Обычно короткие... Давайте наслаждаться жизнью, как этим бокалом вина!
Вино оказалось терпким, кислым, но легким. Градусов десять-двенадцать, определил Виктор. Каких-то странных привкусов он не уловил. Похоже, в этой бутылке действительно было кахетинское.
После первого бокала Габи оживилась, и стала более раскованной. Она смеялась, комментировала веселые моменты фильма, и подкладывала еду в тарелку Виктора.
- Какой у нас будет второй тост? - спросила она, напоминая Виктору, что пора наполнить бокалы.
- За нашу встречу. Прекрасную встречу, прекрасный вечер в наше тревожное время.
Абсолютно неясно, в чем же тут ловушка, думал Виктор. Ко сну не клонит, каких-то аномальных изменений не чувствуется, кахетинское в голову не ударяет - такое впечатление, что выпил кружку пива. Похоже даже, что вино сильнее действует на Габи. Обольщать Габи тоже не умеет, разве что считает, что путь к сердцу мужчины идет через желудок. Слишком много для того, чтобы просто потерять бдительность. Не будем сбрасывать со счетов самое простое - Габи простодушная немецкая разведенка, постоянно влезающая в какие-то истории. Ну тем лучше. Посидим вечер, разойдемся, завтра съездим смотреть Москву.
- По-моему, Орлова здесь вылитая Ли Перри... Ах! Бык! Бык на балу! Смотрите, смотрите, сейчас будет очень смешно! - И Габи вновь схватила Виктора за рукав.
- ...Боже, как сентиментально, - сказала она, как только Орлова закончила петь "Сердце в груди бьется, как птица". - Давайте смягчим это еще одним бокалом и покончим с горячим и закусками. Вы знаете, я почти не пью вино, но за два последних дня произошло столько событий... Хочется сбросить этот груз.
- И в компании это сделать проще.
- Причина, почему я вас позвала, не в этом. Но - я расскажу после тоста.
- Третий - за дам. То-есть, за очаровательную хозяйку этого милого, хоть и временного уголка.
- О боже, сейчас вы наговорите мне комплиментов и я растаю. Нет, что я говорю - тост мне понравился, - и она посмотрела на Виктора через вино в бокале.
Затрещал телефон. Габи со вздохом опустила осушенный бокал и подошла к письменному столу.
- Халло? - произнесла она игриво, и ее брови тут же удивленно взметнулись вверх. - Неужели? Какая жалость...
- У них что-то не в порядке с машиной кофе, - обратилась она к Виктору. - Они извиняются и просят подождать еще полчаса.
- Нормально, - кивнул Виктор. - Я чувствую, что прямо сейчас в меня торт не влезет.
- Да, мы согласны! - крикнула Габи в трубку и плюхнулась обратно на диван. - Я тоже чувствую, что переела. Погода вызывает аппетит.
- Как раз досмотрим кино.
- Оно меня рассмешило и растрогало. Я хочу признаться, что вы мне не безразличны. Нет-нет, не надо делать из этого далеко идущих выводов. Мне интересно с вами разговаривать, слышать ваше мнение о поэзии, о жизни... Смотрите, смотрите, сейчас начнется драка!
"Все-таки хотят пришить сексуальные домогательства", подумал Виктор. "Почему так примитивно? Хотя... А может, наоборот? Может, они исходят из того, что попаданец не боится вляпаться в скандал с примитивным хипесом? Вляпается либо лох, - а лоха бы расшифровали еще в Брянске, - либо попаданец, который знает себе цену. Допустим. Извечный вопрос - ну и чего делать? Раскрываться или наоборот? Подождем развития."
Кино продолжалось, но Габи никак не пыталась спровоцировать в Викторе интереса к себе. В дверь постучалась та же утонченная девушка, убрав посуду и поставив кофе. В воздухе повис непередаваемый аромат; Виктор вспомнил, что такой же он почувствовал лет сорок назад в кафе где-то в районе Киевского вокзала.
"Интересно, этот стройный рум-сервис работает на нас или на них? Хотя их тут наверняка проверяют."
- О, да это настоящий "Herztraum mit Fruechten"! - воскликнула Габи, попробовав торт. - Как в пекарне у Крюгера на Вассерверкштрассе.
- На Вассерверкштрассе? - задумчиво переспросил Виктор. - Там была пекарня?
"Пусть ломает голову над невинным вопросом. Был ли я на Вассерверкштрассе, откуда слышал про пекарню и прочее."
- Это другая Вассерверкштрассе. Не в Берлине. И у Крюгера сбоку была розочка из крема, а здесь нет крема и все заглазировано желе. Но это неважно, как вы находите?
- Абсолютно неважно. Лишь бы не на Ульменштрассе.
- Я одно время жила на Ульменштрассе. До развода. Боже, как это было давно...
Хор торжественно вывел "Тот никогда и нигде не пропадет!" на фоне титров. Затем на экране появилась Мирей Матье и с энтузиазмом начала петь "Когда же взойдет заря, товарищ?" - про Октябрьскую революцию. Габи встала с дивана и приглушила звук.
- Не любите французской эстрады?
- Ее все любят. А мадемуазель Матье обожают даже реваншисты, хотя она сторонница де Голля. Ее у нас называют второй Эдит Пиаф. Просто бравурные песни вызывают не слишком приятные воспоминания. Жаль, что в гостинице нельзя использовать свечи. Даже неоновых нет. А при свечах так хорошо сидеть и разговаривать.