Страница 115 из 149
До слуха Виктора донесся легкий щелчок. Лицо профессора озарил бледный огонек газовой зажигалки; спустя секунду он погас и красный светлячок зажженной сигареты застыл на темном силуэте, словно точка лазерного прицела. Профессор курил торопливо, жадно затягиваясь; не закончив, он погасил окурок о край железной урны и бросил его, затем таким же размеренным шагом пошел в ту же сторону.
"Ну вот, все и выяснилось. Встреча агентов. В институте и гостинице боятся прослушки, по лесу ночью бродить - вызовет подозрения. Значит, им и надо попастся. И что там передал профессор? Это подбросят мне, подсыплют или еще как? Посмотрим."
После ночного парка номер гостиницы показался теплым и даже уютным. Что-то в нем было от глубокой лисьей норы. В динамике серебряным колокольчиком переливался чистый, высокий голос Маргариты Суворовой - "Любовью первой, долгожданной, ласковый, мой желанный, я тебя люблю..."
За окном тревожным предчувствием висела ночь. Господи, как же он все-таки хорош, этот здешний мир, похожий на купе скорого поезда, подумал Виктор. Завтра - послезавтра все решится. Решится неожиданно, непредсказуемо для него.
"Все ли я сделал, чтобы сохранить этот мир, эту грустную осень перед первым снегом, где перемешано реальное и несбыточное, где люди только-только оттаяли, пришли в себя после страшной войны? Не знаю. Надо не думать, об этом, надо выспаться, завтрашний день потребует много сил."
20. Сказка о колобке.
Ничто не предвещало беды.
За окном светился утренний туман в огнях фонарей, и стекла были покрыты тонкими черточками капель дождя. По радио оркестр Поля Мориа мурлыкал вечную мелодию "Love is Blue". Пропикали сигналы точного времени, и голос Левитана взволнованно изрек:
- В ночь с пятое на шестое ноября в отношении частей советских войск, находящихся на территории дружественной нам Чехословакии в полном соответствии с имеющимися мирными договоренностями, была совешена беспрецедентная по масштабам провокация. По этому поводу ТАСС сделал заявление...
"Война? Ограниченный конфликт? Немцы бомбили?"
- Толпы граждан, в основном из числа безработной молодежи и студентов, поддавшись на провокации националистических элементов, сумели проникнуть на территорию советских военных баз и заблокировать взлетно-посадочные полосы и пути выезда боевой техники. Цель этой националистической авантюры - спровоцировать кровавые столкновения между совесткими военнослужащими и теми из жителей, кто пошел на поводу у националистических подстрекателей...
Они блокируют воинские части, чтобы совершить переворот и ввести немецкие войска, подумал Виктор. Это хуже, чем локальный конфликт и гражданская война. Это начало крупной войны в Европе. А стычки с войсками спровоцируют восстание. Дерево прыщавой революции хотят полить кровью мирных жителей, чтобы вся Европа поднялась против русских. Все так знакомо...
- Советское правительство требует от президента и правительства Демократической Республики Чехословакия принятия решительных мер по восстановлению законности и порядка и выполнения мирных соглашений. В противном случае советская сторона оставляет за собой право расценить бездействие чехословацких властей, как сговор с националистическими элементами и попытку руками доверчивых граждан развязать военный конфликт в самом сердце Европы...
Вот оно, настоящее попаданчество, сказал себе Виктор. А не какое-нибудь "Галактический штрафбат выносит мозг Сталина".
В конце выпуска новостей дикторша поделилась новостью, что "к вечеру в Москве температура снизится до минус трех градусов, ветер слабый до умеренного, временами снег". Виктор облегченно вздохнул и полез на антресоль доставать парку и зимние ботинки.
Люди на шоссе уплывали в подсвеченное синеватыми огнями пространство, прикрываясь от пронизывающей мороси черными зонтами. По шоссе бегала взад и вперед небольшая пятнистая дворняга, не тявкала, а нюхала людей, словно потеряла свой дом и хозяев, заменявших ей родителей. Было в этом что-то от ранних лент Василия Ордынского.
"Ну вот и пригодилась одежа... А ведь не зря ее мне дали. Может быть, чтобы "попастся", мне именно ее и нехватало? Скорей бы... Уже все рано, что это будет. Завтра мир проснется не от праздничного салюта в Москве, а от разрывов боеприпасов".
Впереди замаячило знакомое пальто в розовую и коричневую шотландскую клетку. Габи шла не торопясь, словно ей некуда было идти и нервно вращала зонт рукой. Поравнявшись, Виктор поздоровался: Габи повернула лицо, которое показалось чуть опухшим, и Виктор сразу заметил красные, как после слез, глаза.
- Что-то случилось?
Габи постаралась улыбнуться, но губы дрожали и стягивались в кривую усмешку.
- Нет, нет, все хорошо. Даже очень хорошо.
- Я же вижу по глазам, что что-то случилось.
- Да... то-есть, нет, что вы.
- Что-то с родственниками?
- Нет, храни их бог, с ними все прекрасно.
- По службе?
- Нет-нет. Напротив, профессор меня хвалил и дал премию. Большую премию.
- Неужели из-за меня?
- Да... нет, что вы. Нет.
- Ну скажите, что случилось, а то я буду думать, что из-за меня.
- Не надо... Ладно. Профессор дал премию... дал премию потому что мы познакомились. Он просил меня рассказывать о том, что вы будете говорить, вы понимаете. Вы ужаснетесь, но вначале я согласилась. Просто, как исполнительный работник. Ночью я поняла, как это ужасно, что я буду шпионить за вами. Нам не надо больше видеть друг друга, Виктор. Премию придется вернуть...
"Так вот о чем они говорили в парке..."
Габи достала из кармана платок и поднесла к носику.
- Подождите... Что просил узнать обо мне профессор?
- Он не сказал. Он запретил что-то специально выспрашивать. Он сказал, что я не сумею это правильно сделать и вы догадаетесь. Просто слушать и запоминать.
- То-есть, если я буду рассказывать о картинах Дейнеки, это не будет поводом упрекнуть вас в недобросовестности?
- Нет, конечно, если я подробно перескажу.
- Давайте так: вы оставляете премию себе, мы будем встречаться и разговаривать. Деньги-то вам не лишние.
- А разве так можно? Это честно? - глаза Габи округлились, она вскинула брови вверх.
- Абсолютно честно. Я не собирался делиться с вами никакими тайнами. Вы добросовестно докладываете профессору информацию, которая не причинит вреда ни моей стране, ни вашей. Профессора это устраивает.
"Стоп, а если она мысли читает? А, с другой стороны, какого черта тогда меня посадили за столик рядом с ней, а не ограничили контакты с иностранцами? В случайность я не верю. Значит, ловушка здесь... а, может быть, ловушка - это я. Ловушка УГБ."
На лице Габи отразились колебания.
- Я... я никогда не попала в такую ситуацию. У вас, наверное, больше опыта... Но если вы думаете, так можно... да-да, я согласна. Это даже интересно, это как игра.
- Хотите, после работы пойдем на концерт Высоцкого? Это такой артист, известный.
- Я не знаю, будет ли у меня время... Я скажу профессору.
- Обязательно скажите. Добросовестное выполнение поручения, развитие отношений.
На лице Габи появилась, наконец, естественная улыбка.