Стройки Империи (полный вариант)

- А он мне и говорит - это было наказание за грех! Ну, то, что немцы нас окружили, что столько людей положено, что деревни жгут. И понес про богоотступничество, про попрание святынь, надругательство над верой и прочее. Мать моя женщина! Я-то сначала рот открыл, а как дошло - за винтовку. Я тебя, говорю, суку фашистскую - извиняюсь, товарищ - я тебя сейчас к твоему богу отправлю и депешу пошлю - либо помогает нам фрицев давить, либо, как с ейным фюрером покончим - за бороду, с облака и в военный трибунал. Вот не поверите, я, при рождении сам крещеный, а тут не выдержал.

Попутчик Виктора, сидевший впереди на черном, жестком диванчике вахтовки - старого, серо-зеленого вездехода, спереди напоминавшего армейские "доджи", но с угловатой коробкой кузова над задней осью - был по виду лет под пятьдесят, крепкий на вид, в кепке и немного мешковатом черном пальто, которое он носил, наверное, со времен запуска первого спутника и кирзачах. Типичный колхозный бригадир или заведующий фермой. Сидевший рядом собеседник, наоборот, являл собой образ вредителя из довоенных фильмов - хрущевская шляпа на круглой лысине, упитанное лицо с чуть брезгливым взглядом и усики "плюгавочка".

- И чего дальше? - спросил собеседник вредительской внешности.

- Чего-чего... Дальше Гитлер застрелился, вот чего. Супротив нашего народа нельзя идти. Бога, ученые говорят, и тогда не было. А придурка того, я больше никогда не видел. Видать, напугался, и сидит тихо где-нибудь, злобу на власть копит и на наш Первый Украинский. Вы, кстати, где воевали?

- Мне нечего рассказать. Служил в авиации. За всю войну ни одного врага не уничтожил.

- В транспортной авиации? Да это ж герои. В тыл врага к партизана летали.

- Товарищ, вы не поняли. Служил на аэродроме, в воздух не подымался. У нас американские самолеты перегоняли. Ленд-лиз.

- У, так американцев видали? И как они? Правда, что у них у всех часы небьющиеся были?

- Я не видел американцев. Промежуточный аэродром. Летчики - да, герои. Бились часто. От переутомления.

- Да... - протянул "бригадир". - А вы, случаем, не с Первого Украинского? - он повернулся к Виктору.

- Я вообще тыловая крыса, - флегматично протянул Виктор. - На патефонном заводе работал.

- Знаем мы эти коломенские патефоны, - подмигнул "бригадир", - раз сам чуть не подорвался...

Утром все шло по плану. Почти.

Санузел оказался тесноватой кабинкой без окна, с миниатюрной раковиной у двери-ширмы, но чистый и, главное, - без очередей: в вагон их втиснули четыре вместо двух. Главный прокол оказался с освежителем воздуха: в кабинках стоял такой густой духан корицы, что Виктор невольно подумал: "Лучше бы тут нагадили".

Проводница принесла кофе и завтрак с бутербродами, мощно и соблазнительно благоухавшие краковской колбасой. Кофе был молотый и тоже натурально благоухал.

Столица встретила Виктора легким сухим холодком, красными флагами на домах и транспарантами "Четвертая часть ученых мира находится в СССР", "Учитесь экономить", "Развивайте марксизм", "Мир-народам Европы", ну и, конечно, "Слава Октябрю". С фасада дома по Второму Брянскому глядел в будущее целеустремленный Ильич.

Не успел Виктор сделать и пары шагов по площади, как перед ним вырос незнакомец в коричневой кожаной куртке и квадратных очках и направил на него микрофон. На боку незнакомца болталась репортерская "Награ". Справа в лицо Виктора нацелился кинокамерой какой-то хиппарь в короткой расстегнутой "болонье", а слева круглолицая брюнетка в красном пальто, с улыбкой хипесницы, моргала длинными ресницами и заглядывала ему в глаза.

- Иржи Карпентер, телеканал "Эн-Би-Си Ньюс", - отрекомендовался незнакомец хорошо поставленным, слегка нахальным голосом. - Могу ли я задать вам пару вопросов для миллионов телезрителей нашей страны?

"Провокация?" Виктор огляделся по сторонам. Буквально в паре шагов стоял милиционер и безразлично взирал на происходящее. Похоже, что в этом Союзе американских журналистов особо не стесняли. На помощь Виктору никто не бросался.

"Если это не обычный папарацци, его цель - проверить, не сопровождает ли меня УГБ. И чего делать?"

- Good morning, ladies and gentlemen, - ответил Виктор, растянув на лице голливудскую улыбку. - Good morning, America. My name is Victor, I'm Russian engineer, and I just arrived in Moscow on a business trip. Our nations must live in peace and friendship. I'm sorry, I have things to do. Have a good one!

Продолжая улыбаться, Виктор решительно двинулся к переходу. Мистер Карпентер замешкался; через секунду он овладел собой и непринужденно затарабанил что-то в свой микрофон. Виктор разобрал только "The New Soviet person!".

"Он еще и чех к тому же..."

Угловатый павильончик "Киевской" в углу сквера, соединивший в себе аскетизм и древнеримскую торжественность, чем-то напомнил Виктору Берлин пятьдесят восьмого; павильон был снесен непонятно почему через четыре года в нашем времени.

Вокруг павильона шлялись типы с автомобильными ключами на пальцах. Пару раз Виктору предложили транспорт не в его направлении; наконец, его маршрутизировали к типу в потертой летчиковской кожаной курке с "молнией", и тот отвел его на Брянскую улицу, где и была припаркована пресловутая вахтовка, в которой уже сидел "бригадир". "Вредитель" напросился уже перед самым отъездом.

Кутузовский проспект полыхал флагами. У развязки на окружной мелькнул фанерный щит с Лениным; вахтовка свернула на север. На бензоколонках тоже висели флаги, и лишь когда они свернули на какое-то однополосное шоссе, наглядная агитация стала встречаться реже, в основном на школах, клубах и магазинах. Было похоже, что все это буйство алых полотнищ было выставлено на показ иностранных гостей, не заглядывающих в глубинку.

Виктор вновь осторожно скосил глаза на попутчиков.

"Один из них наверняка из УГБ. Иначе зачем затевать весь этот спектакль. Но тогда в машине должен быть и зритель оттуда."

Вахтовка тормознула перед переездом. Застонал гудок, и перед машиной лениво прокатилось полдюжины мазутных цистерн с пыхтящим "эшаком". Стелющийся белый пар повис за окнами, отгородил посадку молоденьких сосен перед насыпью. Промышленная ветка, подумал Виктор. Паровозы передают на подъездные пути.

"Сажать агента в эту машину - значит посылать его прямо на провал. Не, на такое ЦРУ не пойдет. Хотя... Они уже на потери не смотрят. Ставка больше, чем куча жизней."

- Ново-Знаменка! Кто садился? - крикнул водитель в приоткрытый самодельный "глазок" между кабиной и кузовом.

Вахтовка тормознула. За окном виднелись сосны и придорожные кусты. Вслед за Виктором к двери потянулся "вредитель".

- Так вам же дальше, - заметил ему "бригадир".

- Мутит чего-то, отговорился тот, - тут уже рядом.

Виктор задержался у "глазка", роясь в карманах, протянул несколько бумажек, но шофер отвел руку.

- Да ладно, отец!

- Ну, чтоб обиды не было, берите...

- Не. Не возьму. Тут, значит, дело такое - до шлагбаума народ не раз подвозил, а от шлагбаума - ни одного. Так что ладно! Вот назад поедете, тогда рассчитаемся!