Стройки Империи (полный вариант)

"Какая же она настоящая?"

Сухой ветер гнал пыль в сторону леса по Ново-Советской, словно в темноту тоннеля - туда, где неподалеку от опоры мощной линии электропередач нашли угаданные Виктором снаряды. Трещали флаги на домах, и в холодном сиянии газосветных трубок над аллеей болтало полусорванную перетяжку со словами "...стойную встречу!". У железных дуг остановки кучковались пассажиры, щуря глаза; над ними, со стены "Металлурга", в лучах прожектора щурился Ильич, надвинув на уши кепку и направляя в будущее движением руки революционных матросов, сталеваров, партизан, строителей и космонавтов. Холод заморозка надвигался на город издалека, с невидимых полярных шапок и просторов Сибири.

Нинель открылась ему с совершенно неожиданной стороны. Не пресыщенная львица с буйными фантазиями, не властная авантюристка. В случайной реплике, словно в треснувшей скале, проглянуло то, что не было видно под оболочкой - женщина трудной судьбы.

"Наверное, это было для нее трагедией. А потом - попытка переломить себя, переломить судьбу... Переломить саму природу. Она просто не могла иначе начать жить снова. И это все объясняет. Или... Или это финальная фраза, формирующая имидж. У Лики тоже погиб муж. Странное совпадение..."

Подошел старый потрепанный автобус, тускло светя подфарниками - какой-то гибрид из ЗиСа середины пятидесятых и "Мерседеса" тех же времен, неторопливый, по-деревенски жаркий от включенных печек и пропахший бензином, но, тем не менее, блестевший начищенным хромом полосы под лобовым стеклом. Виктор успел бросить себя на заднее сиденье, обтянутое после ремонта новым коричневым автобимом; в пыльный треугольник окна с трудом различались размытые пятна неоновых вывесок. Шипело и крякало АГУ, от рядом сидящего мужика несло табаком и псиной, но люди, казалось не замечали, этих мелочных неудобств. Вчера было хуже, завтра будет лучше; стоящие в проходе справа парень в болоньевой, смешно топорщащейся куртке и девушка в коричневом полупальто с двумя пуговицами, настолько коротком, что оно прикрывало фигуру чуть ниже того места, где должно заканчиваться бикини, с темной запятой волос и ямочками на щеках, смотрели друг на друга и для них вообще не было ни вчера, ни сегодня, ни завтра, а какое-то радостное много-лет-вперед, свежеумытое, полное разноцветных звезд и с ликующим серебряным голосом Татьяны Шмыги за кадром.

"Неужели это счастье будет расколото? Неужели этот парень упадет с разорванной осколками грудью у горящего дома под Билефельдом, а эта девушка навеки останется здесь, под бетонными обломками заготовительного? И прервется еще одна ниточка жизни?"

Автобус тормознул перед светофором, и девушка, не удержавшись, упала прямо в объятия своего друга; а, может, она этого случая хотела и ждала.

"Кто сказал, что есть какая-то высшая справедливость, кроме нас? Кто сказал, что человек слаб и беспомощен? Мы не можем... Мы не имеем права быть слабыми и беспомощными. Никто, кроме нас. Никто, кроме нас..."

...Утро понедельника выдалось сухим, ясным, но еще не морозным; природа нехотя прощалась с последним теплом, предвкушая запоздалую, но долгую и студеную зиму.

Понедельник - день легкий, думал Виктор. Он шел на работу уже привычной дорогой мимо Типографии, видел, как у Первой Проходной сливались людские ручейки, видел знакомый, свежепокращенный гигантский корпус цеха со все той же надписью "1914". На подходе к бетонному кораблю НТП, плывущему по бледно-золотой чаше рассветного неба, его уже узнавали сослуживцы, здоровались, улыбались, обгоняли, как будто от того, как скоро они станут за кульман, приблизятся новые выходные. Разноцветные пальто, кепки вперемежку с косынками, и радостные, искренне радостные глаза. Двадцать три года без войны. На производство идут те, кто не видел выстрелов и бомбежек.

- Виктор Сергеевич, доброе утро! Как ваше здоровье?

На Виктора в упор смотрели большие черные глаза Иннночки, и в них отражалась тревога.

- Утро - доброе, самочувствие - прекрасное. Двадцать секунд - полет нормальный.

На лице Инночки появилась невольная улыбка, но тут же исчезла.

- Виктор Сергеевич, а вы западное радио слушаете?

"Ни фига себе вопросик!"

- Какое западное? Сейчас какое-то глушат, это, наверное, нельзя слушать.

- Да, это враги... Враги передавали, что войска сосредоточены на границе с Германией, под видом смены личного состава вводятся новые части, ну, разумеется, это все вранье и провокация, и я этому ни капли не верю.

- Ну да. Как сказал один товарищ в дежурке на вокзале, это у запада осеннее обострение.

- Виктор Сергеевич, я слышала, у вас вроде как сверхспособности. Ну, бомбы обнаруживаете, будущее знаете...

- Прогнозирую. Обычный научный прогноз. А с бомбой сам не знаю, как получилось.

- Да, верно, главное, получилось. Виктор Сергеевич, скажите, вот со всем этим... У нас будут ну, это... Вроде дела врачей... Вы понимаете.

- Будут ли преследовать евреев? Не будут. Глупость какая, преследовать человека за национальность. У нас пятьдесят лет советской власти.

- Вы так считаете? Обычно, как война... Ну, видите, что на Западе.

- А у нас советская страна. Я в Брянске даже ни одного космополита не видел.

- Вы считаете, что у нас другая страна и другие люди?

- Конечно! - воскликнул Виктор. - Где вы видели здесь безработицу? Наркоманов? Нищих пенсионерок, роющихся в помойке? Разве здесь ждут со страхом увольнения или пенсию? Здесь говорят о бешеных ценах на коммуналку или лекарства? Здесь где-то запрещают говорить на родном языке? Где здесь, поступая в вуз, думают не о том, как сдать экзамен, а сколько платить за учебу и дают взятки, чтобы не отчислили? Здесь даже диссиденты, ругая руководство страны за какие-то запреты, за бюрократизм, не называют это руководство ворами и жуликами, потому что над ними, над диссидентами, народ просто смеяться будет! Народ может завидовать тому, как живет Косыгин, но даже сумасшедшему в голову не придет выдумать, что у него, ну там, вилла в Швейцарии, да еще и за незаработанные деньги. Ну не может быть такого здесь! Это только у них, у загнивающих. А бытовую технику мы сделаем! Обязательно сделаем! Вы не представляете, какое это счастье - создавать будущее своей собственной страны, а не пользоваться чужим, что не тычут постоянно, что вы, русские, ничего не умеете...

На губах Инночки появилась грустная улыбка.

- Не знала, что вы такой патриот... Наверное, да, вы правы, сейчас все слышат - вам дали бесплатное образование, и никто не представляет, как это оно может быть за деньги. Или как можно не сделать операцию человеку, спасти жизнь, если ему нечем платить. Но ведь этого даже за границей нет. Ну, бывает, но как-то не так. Конвергенция, век социальных государств. Ну и они же там не загнивают! Они соревнуются. Выставка была в Москве, "Интербыттехника", там у них ничем не хуже... Алексей Николаич сам говорил, есть чему поучиться.