Страница 1 из 3
Глава 1
Конец августа. В воздухе витал запах скошенной травы. Лёгкими прикосновениями ветер ласкал кожу Элисон Дэй, заставляя её на мгновение покрыться еле уловимыми мурашками. Она сидела на одинокой лавочке в парке Монреаля Дорчестер-сквер, находящийся в самом сердце города. Парк окружали многоэтажные здания, которые были особенно красивы в вечернее время, где-то недалеко, среди них, находился и её уголок, терпеливо ждавший только Элисон. Она сидела в парке уже около двух часов, просматривая снимки с фотоаппарата. Запечатлённые моменты с летних каникул казались настолько далёкими, словно этого никогда и не было. Дэй не ощущала, так называемого, послевкусия, ей овладевала лишь безграничная обида за то, что она не смогла насладиться этими моментами вдоволь. Искрящийся от радости, взгляд карих глаз, смотрящий на неё со снимков, казался каким-то искусственным и даже притворным. Да, этого было недостаточно.
Было уже довольно поздно, солнце садилось за горизонт, а вместе с ним и остатки лета. Уже через мгновение наступили сумерки, солнце перестало пригревать, а наступившая вечерняя прохлада заставила всё существо Дэй скукожиться и вписаться в нагретое, собственным теплом, место на скамье. Это было её любимое время суток. Идеальная обстановка, чтобы расслабиться. Нет привычной дневной суеты, городской ландшафт не переполнен беспорядочным движением. Воздух не наполнен вздыбленной пылью от прохожих и запахом бензина. Нет беспощадно палящего солнца, лишь бескрайнее небо цвета светлого аметиста, пока ещё совсем блёкло подмигивающее россыпью звёзд.
Отложив в сторону фотоаппарат, Элисон Дэй полностью растворилась в окружающем - в той атмосфере. С каждым её глубоким вдохом внутренний пыл утихал, оставляя место созерцанию. Она наблюдала, как медленно зажигались фонари, освещающие одинокие асфальтированные тропы парка. На свет медленно начали слетаться мошки и комары, наполняющие тишину вредным, но до жути привычным и характерным писком. Как одно за другим зажигались окна в безмолвных многоэтажках, ещё недавно кричащие под лучами алого заката. Элисон сидела, полностью погрузившись в свои мысли. Они проносились перед ней картинками, короткими репликами, звуковыми вспышками – всё это не отвлекало, а лишь дополняло то, что сейчас её окружало, создавая нужное настроение. Она была довольна. Дэй всем своим существом старалась удержать это мгновение внутри себя, прочувствовать его. Ей хотелось бы сюда возвращаться, в этот момент, вспоминать его, бережно хранить и оберегать. Возможно, это стало бы тем кусочком подсознания, куда она смогла бы сбегать, чтобы снова ощутить то непоколебимое спокойствие. Да, она стремилась хранить только хорошее в своей голове, стараясь тем самым вытеснять всякого рода шлак, которого был переизбыток. И ей, конечно, как и любому другому человеку, это давалось с трудом. Каждую деталь этого вечера она старалась запомнить, впитать. Она знала, что всё мимолётно и единственное, что останется с ней в итоге, это воспоминание.
По коже пробежал холодок и Элисон заметила, как небо поменяло свой цвет на глубокий сапфировый, а звёзды уже не казались такими блёклыми. Она могла бы ещё долго так просидеть, но громкий звук музыки вывел её из своих мыслей.
К парку подъехал чёрный Mercedes. Оставив за собой чёрные следы, машина остановилась неподалёку. В мыслях пронеслась короткая вспышка возмущения, сменяемая привычным безразличием. Однако незатихающая музыка всё же смогла вновь взбудоражить кровь девушки и нарушить её безмерно любимый покой. Элисон возмутил тот факт, что кто-то так сильно плевал на общественный порядок. Музыка была настолько громкой, что даже с расстояния её пробирало прямо до костей. Беспрепятственно рассекать на дорогах около населённых пунктов и парков, учитывая плохую видимость в такое время - для Элисон было просто неприемлемо.
Спустя пару минут, дверь автомобиля открылась. И на удивление, вместо предполагаемого статного мужчины в костюме, из машины появился молодой парень приблизительно её возраста, и это развитие событий привлекало Дэй ещё меньше. Теперь в её голове это был просто мальчишка, пользующийся регалиями своих родителей. Он был одет в белую, мятую рубашку, пуговицы которой были расстегнуты до груди, чёрные джинсы и кроссовки. Вид у него был непрезентабельный. Не зря говорят, что "Внешний вид говорит о человеке прежде, чем он откроет рот". Но парня выдавали его волосы, они были уложены в уж слишком идеальном беспорядке. Заметив эту малозначительную деталь, Элисон не постеснялась сходу заклеймить уго "клоуном". Возможно, она была и не права на счёт того парня, но, во всяком случае, ей не хотелось менять выбранного направления своих мыслей.
Вслед за тем парнем вышла девушка в красном обтягивающем платье с глубоким декольте. Элисон ещё раздумывала над тем, стоит ли судить о ней так же предвзято. К девушкам она всегда старалась относиться более-менее снисходительно, никогда не понимая сути этакой скрытой женской вражды. Так что в этой игре, о которой те двое даже не догадываются, заведомо проигравшим был парень. Эл видела в той девушке либо очередную жертву, либо преднамеренную месть. Но та, к сожалению, выглядела, как все те девушки, которые были готовы на всё ради него. Так что Элисон предположила всё-таки первый вариант.
Выйдя из машины, девушка сразу начала о чём-то оживлённо разговаривать с парнем, её искрящийся взгляд и улыбку хорошо было видно издалека. И Элисон это нисколько не радовало, хотя будь с ней сейчас Сел, та явно своими писками счастья помешала бы той парочке. Селеста Хармон была неисправимой оптимисткой и смотрела на мир через собственную призму, которая Элисон была недоступна. Сейчас она сказала бы что-то в духе этого: «Да какая разница, что у этого парня на уме? Ты посмотри на неё! Зато на данный момент она счастлива как никто другой. Пусть уж лучше она сама поймёт, что он мудак! Это лучше, чем сидеть и вздыхать о своих несбывшихся мечтах». И она была бы права, как никогда, но Хармон здесь не было. И прямо сейчас она могла спокойно и с чистой совестью осуждать того парня за то, что он даже не смотрит на девушку в красном, он смотрит по сторонам, нервно поглядывает на часы, но только не на неё, словно тот пытался отмахнуться от своей спутницы, как от надоедливой мошки.
В следующее мгновение тот парень посмотрел в сторону Дэй и они случайно встретились взглядами. Он смотрел на неё с нескрываемым интересом, охотно ища осуждение в её глазах. Спустя пару секунд Эл отвела взгляд, поняв, что этого хватит и дальнейшее развитие событий её не касается.
Надо отдать ему должное, Элисон наконец вернулась в реальность и поняла, что сумерки уже давно закончились и наступила ночь, это подтвердили холодный ветер и наручные часы. Посмотрев на дома, окна которых так и светились домашним уютом, она была в предвкушении домашнего тепла и аромата, который сулил горячий, только приготовленный ужин. Она бережно уложила фотоаппарат в чехол и уже собиралась с мыслями, чтобы встать с нагретого и полюбившегося места. Наконец встав и оставив все мысли на той лавочке, Элисон двинулась к выходу из парка. Те двое уже мало волновали Эл, её мысли были снова где-то далеко отсюда, а может не особо то и далеко, возможно они были примерно в метрах ста двадцати на девятом этаже или за сотни километров на побережье, она и сама не знала, мысли путались. Ей хотелось думать о чём-то кроме обволакивающего её холода. И поэтому она думала об асфальте под ногами, так парадоксально быстро движущемся, против неё. Элисон не сразу заметила странные звуки, которые только усиливались по мере её приближения к той парочке. Не сразу и неохотно Дэй всё-таки подняла глаза по направлению к звуку.
Увиденное почти заставило её отскочить. Тот парень стоял напротив девушки. И прижавшись, одной рукой он закрыл ей рот, а вторую сунул под платье между ног. Элисон стояла совершенно неподвижно, ни одна мышца на её лице в этот момент не дрогнула, однако мысли были настолько громкими, что в один момент ей показалось, будто она сказала это вслух. Продолжалось это недолго, но для Элисон это длилось достаточно, для того, чтобы пройти все стадии принятия. Да, ей следовало сразу же уйти, сделав вид, будто она ничего не видела, но возмущение заставляло её стоять, как вкопанную.