Страница 16 из 16
Духи Нины Риччи забивают мои ноздри, когда тонкие руки прижимают меня так близко, что я почти задыхаюсь.
— Эльзи, — кричит она мне в шею. — О Боже, с тобой все в порядке. С тобой все хорошо, милая.
— Тетя?
— Я здесь. Тетя здесь. — она отстраняется, вглядываясь в мое лицо безумными глазами. — Ты в порядке? Ты ранена? Ты хорошо питалась?
— Со мной все хорошо, тетя.
— Успокойся, Блэр.
Голос дяди такой же успокаивающий, каким я его помню. Он держит мой рюкзак и с каменным спокойствием стоит у входа.
Я слабо улыбаюсь ему.
Я такой ужасный человек. Прошло два дня с тех пор, как я сказала им, что вернусь домой, но я исчезла, не сказав ни слова.
— Прости, — шепчу я ему.
Несмотря на то, что я все еще злюсь из-за того, что они скрывали правду в течение десяти лет и активно запрещали мне ее искать, тетя и дядя все еще мои родители. Так или иначе.
— Поехали домой, милая. — тетя впивается ногтями в мою руку. — Давай оставим это место позади.
— Абсолютно нет.
Голос папы эхом раздается у меня за спиной, как гром, сильный и не подлежащий обсуждению.
Он встаёт рядом со мной и обращается к тете:
— Ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь, но Эльза никуда не поедет.
И тетя, и дядя замирают, наблюдая за ним, как будто он призрак, которым он в некотором роде и является.
Не могу сказать, что виню их. Моя реакция была такой же, когда я впервые увидела его.
— Ты жив, — шепчет дядя.
— Мне все равно, жив ты или нет, — рычит тетя. — Эльза моя приемная дочь.
— Эти документы могут быть аннулированы в любое время теперь, когда ее настоящий отец жив.
Губы тети дрожат, но она заметно выпрямляется и сохраняет хладнокровие.
— Я не оставлю Эльзу с тобой, чтобы ты уничтожил ее, как уничтожил Эбигейл.
— Ты лучше всех знаешь, что Эбигейл была больна задолго до того, как я женился на ней. — он делает угрожающий шаг вперед. — Я был рядом с ней до самого конца, но где была ты, Блэр?
Тетя вздрагивает, словно он дал ей пощечину.
Это та сторона папы, которую я никогда не видела: безжалостный.
Она касается своей шеи сбоку.
— Эльза, поехали, милая.
Где-то глубоко внутри я скучаю по тете и дяде, и мне действительно жаль ее за ее прошлое и ее жестокого отца.
Должно быть, ей тяжело было приехать в Бирмингем, когда она связывает это место с травмой. Она слегка дрожит с тех пор, как обняла меня, и я уверена, что это имеет такое же отношение к этому месту, как и ко мне.
Несколько месяцев назад я бы взяла ее за руку и последовала за ней без вопросов.
Однако это была Эльза из прошлого.
Я осторожно убираю свою руку от нее.
— Я остаюсь.
Дядя на мгновение закрывает глаза с болезненным выражением лица.
Рот тети открывается и закрывается, как у рыбы.
— Ч-что?
— Я останусь с папой. — я сглатываю. — Я буду звонить и навещать вас. Я обещаю.
— Это твое окончательное решение, тыковка? — спрашивает дядя с ноткой грусти.
Я киваю один раз.
Он передает мне мой рюкзак.
— Твой телефон и все необходимое здесь.
— Спасибо.
— Нет. Нет, Эльзи. Не делай этого. — тетя хватает меня за обе руки, как умирающая женщина, держащаяся за свой последний вздох. — Ты не можешь оставить нас.
— Я не оставлю вас, тетя. Я буду навещать.
Рыдание застревает у нее в горле, когда дядя тянет ее назад.
Я наблюдаю за ними, как дядя ведёт онемевшую тетю к своей машине. Слеза грозит вырваться на свободу, но я сдерживаю ее. Я не заплачу.
Я не заплачу.
Папа прижимает меня к себе за плечо, и Нокс, который молча наблюдал за всей этой сценой, улыбается.
Я улыбаюсь в ответ с таким внутренним спокойствием.
Тетя и дядя не единственная моя семья.
Конец ознакомительного фрагмента.
Полная версия книги есть на сайте