Знахарь

— Лучше встать ближе к стволу, — сказал Владимир, — главное к коре не прикасайтесь, аккуратно, иначе в смоле уделаетесь. Мне не улыбается оказаться обвинённым в нанесении увечья путём организации встречи случайной тяжёлой паданки с вашим темечком. Вот, здесь под толстыми ветками будет вполне комфортно. Если сверху что-нибудь сорвётся, то ему придётся поскакать по ветвям. Что ж, Ваша Светлость, предлагаю приступить к основному блюду.

— Володя, вы не представляете, как двояко это прозвучало. Так, наверное, говорил Серый Волк Красной Шапочке, да сексуальный подтекст никто не убирал.

— Только нам стоит разобраться в ролях, неизвестно, кто из нас зубастый волчара, а кто девочка с пирожками в корзинке. Охотники за спиной хоть и далеко, но блюдут и глаз не спускают. Особенно одна дама гренадёрских пропорций со снайперской винтовкой в руках. Она не из той троицы, которой вы приказали не вмешиваться, а из второй группы. У меня информаторов здесь чуть поболее вашего и всех чужаков в Иннокентьевке и Казаковке срисовали в миг. Наталья Андреевна, прости за откровенность и грубость, вряд ли вы не знаете, но у нас с Джу завтра самолёт и время не резиновое.

— Бог мой, какой кавалер! Какая обходительность! Я под впечатлением и трепещу. Как хрупкая девушка я не могу устоять перед вашим красноречием, Володя. Что ж, приступим, как вы метко выразились, к основному блюду…

Через полтора часа Владимир сидел на берегу ручья, задумчиво наблюдая за игрой солнечных зайчиков и мелких рыбёшек в воде.

— Время собирать камни, как говорила княжна, а гора — это камень или нет? По плечу ли ноша?

— Кто там, дорогой? Ты опять принимаешь кого-то на ночь глядя? — прочитав вечернюю сказку и уложив детей спать, Мария Александровна заглянула в кабинет мужа.

— Ты не представляешь, Маша, какая кошка, которая гуляет сама по себе, решила заглянуть к нам на огонёк, — улыбнулся император, вставая навстречу супруге и невесомо чмокая её в тёплые губы. — Вон, полюбуйся…

Вернувшись к рабочему столу, император развернул к супруге монитор компьютера, на экран которого он вывел изображение с внешних камер наблюдения.

— Чапает по заднему двору и никакая охрана ей нипочём. Думаю, бравые спецназовцы её даже не заметили. Ох, не зря нашу недотрогу в школе Ведьмой кликали.

— Тьфу на тебя, где ты цепляешь эти словечки, дорогой? «Чапает», придумал тоже. Прекращай засорять язык всякой дрянью, я всё Наташе расскажу, как ты меня обижаешь и не слушаешься, она тебе быстро плешь проест и заставит строем ходить!

— Как же ты жестокосердна, душа моя, — император отошёл от стола и сжал нежную половину в объятиях. — И не жалко тебе меня?

— Жалко у пчёлки, свет очей моих. Если тебе тебя самого не жалко, работаешь ночь за полночь, мне тем более не жалко. Вот возьму и отдам Наталье на десять минут на расправу, она знаешь, как мозги на место быстро вправляет.

— Солнце моё, не сыпь мне соль на сахар, Я обещаю исправиться.

— Обещать не значит жениться, — едко прокомментировала императрица неосторожно обронённую клятву супруга. — Ладно, ты тут пёрышки приглаживай, да бронежилет с каской примеряй, чтобы Наташа скалкой не поколотила, а я пойду, чайник поставлю… Или чего покрепче приготовить?

— А можно мне только «покрепче» и без чая?

— А тебе в Питере лаптем звонили! — шутливо хлопнув мужа ладошкой по голове, Мария ловко высвободилась из кольца рук и скрылась за дверью.

Развернув монитор обратно, император задумчиво потёр небритый подбородок.

— Неспроста ты, Наташа, заявилась. Ох, неспроста да на ночь глядя. Ведьма и есть, с какой стороны ни глянь.

Через десять минут гостья и хозяева с комфортом расположились в удобных креслах в каминном зале, наслаждаясь великолепным чаем под треск поленьев в приятном полумраке, разгоняемом живым светом огня, танцующего на темнеющем дереве.

— Ну, рассказывай, подруга, за каким «надом» тебя в Желтороссию носило? — хрустнув печеньем, задал вопрос император, искоса поглядывая на разомлевшую у камина гостью.

— Как в Желтороссию? — удивилась Мария. — Наташа же здесь и в Ярославле была? Или я чего-то не знаю?

— Наташ нынче много, душа моя, некоторые даже освоили умение раздваиваться, — усмехнулся венценосный хозяин дома.

Поставив фарфоровую чашку на блюдце, княжна блаженно вытянула ноги. Языки пламени, отражающиеся в линзах узких очков Натальи, казалось, танцевали не на потрескивающих полешках, а выплясывали в глубине тёмных глаз женщины, превращая ту в мистическое существо с ликом умиротворённой женщины.

— Маша, стукни его по голове или я сама наверну по его черепушке чем-нибудь тяжёлым.

— Не надо его бить — он хороший! — заступилась за супруга императрица, ласково погладив того по плечу.

— Этот «хороший» всю школу меня изводил и за косы дёргал! У-у, так бы и прибила поганца!

— Ага, невинная овечка, — пошёл в наступление самодержец, — а ты не помнишь, кто меня книгами и линейками лупил?

— Мало лупила! Маша, ты не представляешь, как я рада, что он на тебе женился! Боюсь, если бы наши родители сговорились, и он меня повёл под венец, то торжественное бракосочетание тихо бы перетекло в панихиду. Я бы его у аналоя придушила, чтобы два раза не возвращаться! Вот ей богу, косу бы на шею гаду накинула и удавила!

— Говори, дорогой, за что Наташа на тебя так зла? — недобро прищурилась Её Величество. Будь в нежных женских руках раскалённые клещи, им бы давно нашлось применение, но за неимением оных, взгляд Марии начал прикипать к каминной кочерге.

— Оговор это и понапраслина! — попытался отбиться император.

— Понапраслина, говоришь, — змеёй прошипела Наталья. — Я, Маша, действительно летала в Харбин, инкогнито только, а здесь двойник моё присутствие обозначал, но только наш мальчик с желтой болванкой на голове, послал за мной пригляд. Тайный, как он думал. Так его команду вместе с бывшей биатлонисткой чуть под кустиками не прикопали. Твою команду, милок, местные лесовички ещё на подходах срисовали и приняли за киллеров, так что мне пришлось очень напрячься, доказывая этим злым лешим, что киллеры вовсе не киллеры, а прикрытие на дальних подступах. Нашли же, прости господи, кого в тайгу направить. В общем, ты и директор СИБ мне должны теперь как земля крестьянину.

— Наташа, если не секрет, а зачем ты в Харбин летала? — не утерпела Мария Александровна.

— Не секрет. Камни собирала, — достав откуда-то из недр одежды носитель информации, Наталья передала его хозяину. — Можешь закрыть шторы и включить проектор на стену.

— И как урожай? — криво усмехнулся император.

— Богатый! Сейчас поделюсь, не знаю, унесёшь ли.

— Тут своего таскать не перетаскать, ещё и ты наваливаешь, — обиженно крякнул император, пробежав пальцами по пульту управления мультимедийной установки.

Чихнув пылью, чем заслужив крайне неодобрительный взгляд Её Величества, тяжёлые портьеры закрыли окна, над установленной в углу столешницей замигали разноцветные огни сигнальных светодиодов. Включилась система безопасности, на толстых внешних стеклопакетах заработала вибрационная установка, делающая невозможной съёмку звука с помощью лазера. Сбросив обувь и возложив ноги на низкий пуфик, княжна Вяземская только блаженно щурилась, никак не реагируя на манипуляции хозяина резиденции.

Тихонько зажужжав двигателем, с потолка перед камином опустилось белое полотно экрана.

— Сибарит вы, батенька, — усмехнулась Наталья, принимая из рук хозяина пульт управления проектором, — но ты не переживай, я не в претензии. Эх, Маша, нам бы чего покрепче чая соорудить…