Знахарь

Мила лишь кивала, наматывая на ус. Слухов о знахаре-целителе она слышала и собрала множество. Некоторые из баек никогда не выйдут из начальных рамок, так и оставшись байками для заезжих лопухов, но некоторые имели под собой стальную основу, под которую не подкопаешься.

Как можно потерять кресло ректору университета или даже двух университетов? Всего лишь иметь неосторожность связаться с неким знахарем и начать строить ему козни, что совсем не пришлось по душе ветеранам, коих тот исцелял и пользовал. Десятки стариков и увечных воинов-ветеранов не забыли добра, подняв на уши всех отставников губернии после дворянского собрания, на котором выяснилось, что знахарь собрался уезжать из Н-ска и стала известна причина этого решения. Попечительские организации и ветеранские советы подняли настоявшую волну, что сделала двух ректоров и некоторых других господ персонами нон-грата во многих салонах, домах и общественных организациях. Университеты лишились изрядной доли спонсорских денег. В конечном итоге общественное порицание смело с кресел много позволивших и возомнивших о себе толстозадых чиновников. Слухи и сплетни, конечно, врали и приукрашивали, обрастая досужими домыслами, но итог у всех оставался один и был достоверно подтверждён Миле устами старшего сына, учившегося на третьем курсе политехнического университета.

Больше года назад Мирон сам был свидетелем драки знахаря с сынком графа Ермолова. Тогда тоже был скандал. И где сейчас тот граф?

Интересно, что это за барыни на второй машине? Что за княгини? Машину тряхнуло на «кочке» и Мила ударилась бом о боковое стекло.

— Аккуратней, не картошку везёшь, — Мила ударила Николая в бок.

— Сама не спи, — огрызнулся муж, — сейчас на гравийку свернём, ты там с картошкой или без картошки лобешник расшибёшь. Держись за поручень, а то соскребай потом мозги со стекла…

Нет, лучше не лезть в это дерьмо. Аристократы без деревенских сударушек разберутся.

Навалившись на спинку кресла, Владимир глядел на Павла Николаевича Усова как на какой-то редкий экземпляр боевых хомяков. Раскормленный до размера медведя, хомяк оставался хомяком, несмотря на бритвенной остроты резцы, стальные когти цепких лапок и полковничьи звёзды на погонах. Так и хотелось постебаться над хомяком-полковником. Сюр же! Силы небесные, кого в столице только не встретишь.

Старший брат гоф-фрейлины Её Величества не понравился Владимиру с первого взгляда. Слишком высокомерный и нетерпеливый. Он ни в грош не ставил слова жены и не верил в успех поездки. По его глазам читалось, что его силком притащили к стопятисотому по счёту шарлатану на очередное надувательство с целью выманить деньги. Зачем только князь приехал в Н-ск, спрашивается? Уж точно не для того, чтобы поддержать супругу, которой сейчас Вика устраивала мини-экскурсию вокруг дома, пока мужчины обсуждают насущные вопросы.

— Мальчик, скажу откровенно, я тебе не верю, — надул губы Павел Николаевич. — Не надо мне приводить никакие дутые доказательства. Предупреждаю по-хорошему, хватит забивать голову моей жене всякими глупостями, пока я не начал принимать меры.

— Я не собираюсь тебе ничего доказывать, дяденька, — отзеркалил Владимир. Усов побагровел. — От крыльца флигеля до машины тридцать шагов. Забирай жену с племянницей и вали на все четыре стороны, пока я не начал принимать меры. Да, можешь дождаться Барятинских, расспроси их, чего это их принесло в Н-ск. Узнаешь много интересного, дяденька. А что тебя так коробит моё обращение? Ты сам задал тон беседы, наплевав на элементарные нормы приличия при обращении к хозяину, так что прошу не обижаться, за то, что и я к тебе без всякого почтения. Разговор закончен, я вас больше не задерживаю, господин полковник. Попрошу очистить помещение от своего присутствия или мне вас вышвырнуть как нашкодившего щенка?

Гордо задрав подбородок, полковник Усов направился на выход, но столкнулся в дверях с очередной гостьей.

— Ваша Светлость! Наталья Андреевна! — гнев в глазах Павла сменился на подобострастие. — Безмерно рад встрече! Безмерно!

Изобразив светский поклон, полковник поцеловал воздух над узкой кистью, затянутой в тончайшую кожаную перчатку.

— Здравствуйте, Владимир! — демонстративно проигнорировав, полковника, княжна Вяземская поздоровалась с Огнёвым.

— Здравствуйте, Наталья Андреевна, — внезапно Владимир почувствовал безмерную усталость и какое-то опустошение в душе. Уперевшись затылком в подголовник, он устало прикрыл глаза. — Давно не виделись, Ваша Светлость. Чем могу служить?

Пересилив себя, Владимир встал с кресла и поприветствовал бывшую наставницу, жестом указав на гостевое кресло.

— Чай, кофе или доверитесь моему вкусу в напитках?

— Доверюсь вашему вкусу, Владимир. Удивите меня. Как я подозреваю, вы не пришли с полковником к консенсусу?

— Да, господин Усов уже уходит, — кивнул Владимир, насыпая в заварник фирменный сбор, от которого одуряюще тянуло пряным запахом трав и яркими красками ягод.

— И даже своими ногами, — принюхиваясь к запаху, съязвила княжна. — Я боялась не успеть и явиться к шапочному разбору с жертвами, орущими после того, как им переломали ноги и руки. Да, Владимир, вы правильно догадались, я очень прошу вас за Екатерину Александровну.

— Ничего не получится. Вы сколько угодно можете просить за Екатерину Александровну, но в рождении ребёнка принимают участие двое. Полковнику ребёнок не нужен.

— Завести…

— Наталья Андреевна, наставница, не опускайтесь до вульгарных пошлостей. «Завести» можно собачку, котёнка, рыбок, наконец, а ребёнка только родить. Хреново, что у нас детей заводят, как ненужных собачек, а не рожают. Вон, глядите, стоит у порога один заводчик, глазками лупает — хлоп, хлоп, хлоп. Невдомёк ему, что это не Машка родила Дашку, а Исаак родил Иакова, Иаков родил Моисея, а рождают они с жёнами, для того и дана жена мужу. Господин Усов не собирается участвовать в ритуалах по причине полного неверия. Насильно я заставить никого не могу, здесь требуется именно желание. Муж и жена должны искренне желать ребёнка. В отношении желания Екатерины Александровны у меня нет сомнений, как и в отношении нежелания её мужа. На этом всё, вопрос исчерпан.

— Павел Владимирович, вы ещё здесь? — демонстративно удивилась Вяземская. — Вас же попросили на выход, только не уезжайте, я очень хочу с вами поговорить (Усова будто ветром сдуло).

— Солдафон и мужлан, причём в отрицательном смысле. Хорошо, я поняла вас, Владимир, — принимая из рук Огнёва чашку и пробуя на вкус напиток, ответила княжна. — Предлагаю вернуться к нему чуть позже, а пока хочу затронуть неприятную для вас тему.

— Княгини Барятинские с наследничком, — криво усмехнулся Владимир. — Они мне крупно задолжали.

— Я в курсе, — отдав дань напитку, Наталья Андреевна отсалютовала чашкой. — Я хочу выкупить их долги.

— Как интересно… Согласно Правде заплативший за другого виру может похолопить должника, а там и до обельных холопов недалеко. Берёте на крюк семью, владеющую одним из самых крупных строительных холдингов в стране?

— Именно так.

— Забирайте.

— Договорились, — удовлетворённо кивнула княжна. — Княгиням приезжать?

— Зачем? Я сниму наговор без них.

— Так я и думала. С вашего разрешения я сообщу им, что основные вопросы нами улажены, нечего им тут делать. А с Пашей я поговорю. Поверьте, Володя, он проявит самое искренне желание.

— Ни секунды не сомневаюсь, мир Пашиному праху.