Там, за горизонтом

– Мяу! – возмущённо взвыл подарок дочке, которому и за пазухой неплохо сиделось.

В отличие от хвостатого напарника, его подружка перенесла выгрузку спокойно, тут же свернувшись компактным комочком.

– Крысохвостых не спрашивали, – отмахнулся Михаил, направляясь в подземелья.

– Ну, как – табакерочным чёртом на освещённый пятачок выскочил нервничающий Николай.

– Что «как» – опешил от напора Михаил.

– Мужики всех во втором зале собрали, народ на нервах, как на митинге. Дети эти ещё «что там» да «что там». А что я могу сказать Сижу на шухере, ни хрена не знаю.

– Мне мужики до лампочки, Наталья как

– Успокоилась, я её к своей отвёл, девки её лучше меня успокоят.

– Да, Коля, я б сказал, что ты совсем мозгой зачах.

– Чего я зачах – вскинулся Топоруков.

– Того, что башкой разучился думать, моча в голову ударила, елдой всё больше размышляешь. Бабу после стресса к бабам отвёл, революции захотел Это ты молодец, умница мальчик. Хвалю! Наташка сейчас баб заведёт так, что ты хрен с ними справишься. Меня только, прошу, не приплетай. Сам кашу заварил, сам и расхлёбывай.

– А что я сразу Там и без твоей жены обстановка, как на майдане, скоро до «небесной сотни» дойдёт, все друг друга переубивают, а ещё ты свалил и ни слуху ни духу.

– Митингующие уже лозунгами разговаривают Давай, Топор, режь правду-матку. Кричат, долой правительство, там, или геть олигархов, экспроприировать экспроприаторов Нет Зря. Знаешь, у нас на повестке вновь извечные русские вопросы из разряда что делать и как быть, подпёртые для крепости сакральными поисками виновных. Надеюсь, они уже сковородки в аду обживают, но найти этих гадов и покарать мочеиспусканием на безымянные могилки считаю делом принципа, – лениво и несколько ёрнически процедил Михаил, сразу меняя тон. – Там всё, Коля. Если я говорю «всё», то «ВСЁ» с большой буквы, и все они заглавные.

– В каком смысле – опешил Топоруков.

– Пошли, друг мой ситный, – положив руку на плечо Николая, Михаил потянул его за собой. – Нехорошо заставлять людей ждать, а смысл, Коля такой, что в радиусе от тебя до ближайшей пещеры или шахты живых людей не наблюдается. Такое у меня чувство и как мне кажется, оно меня не обманывает. Хотя, как на духу, до визгу хочется, чтобы обмануло! Поверь, я бы всё отдал, чтобы обмануло, и Катька не лежала бесформенной кучей белья.

– Что там

Пожалуй, это был первый и едва ли не главный вопрос, светившийся в десятках пар глаз, направленных на Михаила. На лицах людей замерло ожидание, через которое поступали нешуточное беспокойство и затаенный страх с подспудной надеждой на благополучный исход. Вдруг этот рвущий жилы жуткий крик был чьей-то неудачной шуткой. За доли секунды Михаил прочитал чувства окружающих и они, наткнувшись на леденящий холод в ответном взгляде, внутренне подобрались, готовясь к худшему. Даже шебутные школьники боялись нарушить тишину, которая звенящим пологом повисла в пещере.

– Наташа, Лиза, Санька, идите сюда, – слова колючими ёжиками проскребли через глотку. Справившись с собой, Михаил потянул к себе дочку Григория – Иди ко мне, Марина.

– Дядя Миша, – прижавшись к мужчине, с трудом пролепетала девочка, которую била крупная дрожь.

Девочки успели наслушаться ужасов от Натальи, и Марина уже представляла, какие новости её ждут.

– Говорю для всех в данный момент снаружи опасности нет, – будто пролаял Михаил.

– Мужик, тля тебя дери, кончай яйца мять, чего есть – выкрикнул долговязый пирсингованный и татуированный парень с тоннелем в левом ухе.

Про таких говорят – весь на кипише. Переминаясь с ноги на ногу в группке студентов, он явно не находил себе места, что-то гнало его вперёд, и только руки перепуганных девушек, с неженской силой вцепившихся в кожаную куртку, до сих пор удерживали его на месте.

– Ты это, типа язык проглотил Говорю тебе, мужик, кончай яйца мять, мы люди пуганые, ты давай языком работай.

– За своими яйцами следи, – огрызнулся Михаил, – ухо, гляжу, тебе порвали. А теперь говорю для информации и понимания обстановки живых снаружи нет, – просверлив пирсингованного нахала взглядом, отчего тот непроизвольно отступил за спины девушек, веско добавил Михаил. Заглушая поднявшийся ропот, он выставил вперёд руку. – Тихо! Чтобы всем было понятно с первого раза и одного слова, мужики, я тут ни хрена не шучу!

Какая-то хрень прихлопнула всех, кому не повезло не оказаться под землёй.

– Па-ап!

– Дядя Миша!

Два мелких тела синхронно врезались в Михаила справа и слева.

– Лиза, Марина, – сглотнул каменного ежа Михаил, – Санька…

– Мама, папа, Стас, они умерли – совсем не по-детски обронила девочка, глядя на Михаила взглядом смертельно раненого оленёнка; у мужчины враз перехватило горло.

Попытавшись поймать бегающий взгляд отца, Сашка отступил на пару шагов. Хмурый мальчишка даже не спрашивал, а больше утверждал, ткнув носком берца обломок мелкого сталактита, добивая выводом

– Пап, Маринкины все умерли И мы бы сдохли, если бы наверх пошли. Стаса жалко, мы с ним в «Доту» не доиграли, – всхлипнул Сашок, ткнувшись отцу лицом куда-то в район пупа и разревевшись.

– Поплачь, сына, поплачьте, девочки, – сглотнув ком, хрипло выдавил Михаил, обняв детей.

Он хотел привлечь к себе Наталью, но та, будто чужая, с холодком глянув на мужа, отстранилась от них. Прикрыв глаза, мужчина выдохнул сквозь плотно сомкнутые зубы будто и не было надрывного «Миша» пятнадцать минут назад. В груди начала подниматься глухая красная волна гнева.

Хотелось бы сказать, что после слов Михаила поднялся галдёж и лай, но это было бы неправдой. Народ тихо, где-то преувеличенно осторожно, потянулся на выход из пещеры, на ходу распадаясь на отдельные группы или, наоборот, формируя оные. Например, как вокруг Топорукова и Натальи, внезапно ставших центром притяжения. Николай сбросил довлевший над ним страх, активно ратуя за коллективный сбор и переезд в тёплые края, пока пути-дороги не размыло, супруга Михаила ему активно поддакивала. Возможно, в больших городах, скорее всего в Москве, не все превратились в жирную пыль. Метро всяко-яко глубоко под землёй, и процент выживших там должен быть солидным, цивилизация в каком-то виде сохранится, а не рухнет в каменный век, если остаться тут.

– А нам что делать – Фраза, обронённая тоном выброшенного на улицу щенка, заставила Михаила на мгновение забыть о гневе с раздражением и поднять помутневший взор на ладную фигуру женщины, вокруг которой потерянными птенцами жались школьники.

За спинами ребят угадывалось несколько лиц постарше, тех, кто по непонятным причинам откололся от студенческой компании.

– Простите

– Синицина Валентина Петровна, – представилась женщина, – классный руководитель этих анархистов.

Как я понимаю, мы все оказались в ужастике, придуманном безумным сценаристом.

– Правильно понимаете, – кивнул Михаил. – Прошу принять во внимание, что это не голливудские приключения и виртуальный шутер, а самая что ни на есть суровая реальность. Вы меня спрашиваете, что вам делать Я не знаю. Честно. Верите или нет, я сам не знаю, что мне делать, такие вот пироги с котятами.

– Мне показалось… Я увидела на вашем лице неодобрение идеи вашего друга и м-м, простите, жены. Вы не согласны с переездом, – мучительно подбирала фразы женщина в густом облаке всеобщего молчания. – Мне она тоже кажется… м-м, несколько несвоевременной, но я… – Но вы растеряны и не знаете, как поступить и что делать здесь и сейчас, правильно Тем более на вас неожиданно свалилась ответственность за целую толпу спиногрызов, – озвучил нехитрые выводы Михаил. – Предлагаю подняться наверх, всё равно тут долго не высидеть, а там зима план покажет. Нам так и так придётся искать машину, чтобы всем выехать в город и первую ночь где-то перекантоваться. В силу обстоятельств, девочки и мальчики, думаю, вы меня понимаете – никто вас по домам развозить не станет. А там уже по ходу пьесы мы обменяемся мнениями и резонами, ехать ли на запад или куковать тут. План принимается, Валентина Петровна