Рерайтер

— Это понятно, — улыбается товарищ, разгадав мою уловку, — я имел в виду программу, которая готовит данные для плоттера.

— А, это, — делаю вид, что только сейчас дошло, — так то программа перевода векторной графики в координаты перемещений.

— Хорошо, — уже смеётся он, — тогда где вы взяли программу расчёта векторной графики. Не сами же вручную считали.

— Не, не сами, сами мы только программу сделали, — пожимаю плечами, как бы показываю, что не очень-то это и сложно.

— С тобой всё ясно, — промокает он платком глаза, — ты как разведчик на задании. Крутишь, вертишь, лишь бы не сболтнуть ничего лишнего. Ладно, давай знакомиться, Борис Васильевич Баталов, руководитель группы автоматизации проектирования БИС (Большие Интегральные Схемы) в НИИМЭ.

— Студент четвёртого курса Андрей Климов, — тут же отзываюсь я.

— Это мне уже известно, — кивает он на Троцкого, — а можешь мне блок-схему программы показать.

— Нет, — морщусь я, понимаю, что сейчас сначала рисуют блок схему программы, а уже потом реализуют её на языке, — блок-схемы мы не рисуем, программа сразу пишется на языке «Ява».

— И что это за язык, откуда он взялся? — Тут же зацепился Баталов.

— Язык адаптирован конкретно под «Эврику», — решил ничего не скрывать, ибо правда должна казаться фантастичней вранья, — и разработан он был как раз год назад.

— А есть описание этого языка? — Тут же опять цепляется к словам руководитель группы.

— А это просто, — открываю стол и достаю очередной экземпляр документа, — вот, пожалуйста.

— Хм, что-то не тянет сей документ на полноценное описание, — задумчиво проговорил он, листая страницы.

— Тут правила составления программ и описание команд, — комментирую то, что предоставил ему, — решили, что лишнюю воду лить не обязательно.

— Эк вы к ГОСТу относитесь, — намекнул он правила написания документов.

Но вот к чему, а к ГОСТу я изначально относился крайне отрицательно, ибо требований там было выше крыши, и надо было придерживаться структуры, которая мешала восприятию текста.

— Писалось для своих нужд, поэтому на ГОСТ и не обращали внимания, — заявляю в ответ, — если кому-то приспичит, пусть оформляет как положено.

— А вы читали книги Дональда Кнута «Искусство программирования», — задаёт он вполне ожидаемый вопрос, так как эта книга по существу является библией программистов.

— Нет, а зачем?

— Ну как же, — удивляется он, — это признанный специалист в области анализа алгоритмов.

— Видите ли, — тут я делаю недовольное лицо, — сами алгоритмы меня не интересуют, это инструмент, которым я могу пользоваться в зависимости от необходимости, обращаясь к библиотеке программ. Главное это решение поставленной задачи, а тут они нужны постольку — поскольку.

— Удивительное невежество, — не выдерживает он.

Ну вот, мне осталось только облегчённо вздохнуть, разговор и закончился, теперь можно сделать обиженный вид и игнорировать товарища, а то слишком уж активно он стал интересоваться моими секретами. Да и как я ему могу объяснить, что в основе «моих» алгоритмов лежит пока ещё неизвестная математика любезно предоставленная «железякой», а там чёрт ногу сломит.

Ещё немного покрутившись в лаборатории, Баталов наконец-то свалил в закат, и мне удалось окончательно успокоиться, нет ничего хорошего в том, что вокруг шныряет шпион, причем, что самое опасное шпион грамотный.

* * *

— Как вы только его терпите? — Возмущался представитель НИИМЭ. — Он мало того, что не знает элементарных вещей, так еще и упорствует в своём заблуждении.

— Не скажите, — старательно прячет улыбку Троцкий, — «Эврику» от начала до конца именно он спроектировал, так же как и создал "Яву.

— Этого не может быть, — безапелляционно возражает Баталов, — скорее всего за ним стоит грамотный специалист и мне нужно знать кто это.

— А зачем? — Вдруг интересуется завлаб.

— Как это зачем? — Опешил руководитель группы. — Мы бы с ним обменялись опытом, вам это, наверное, тоже бы помогло.

— Нет, у нас другое направление, — заявляет Троцкий, — создание процессоров это не цель, а всего лишь способ привлечь внимание к нашим разработкам.

— И вам это удалось, — кивнул Баталов, — но всё равно держать у себя в лаборатории бездарь, не лучшая идея.

— Почему бездарь? — Продолжает веселиться Троцкий. — Он всего лишь студент четвёртого курса, многих студентов вы знаете, кто способен выполнять технически сложные работы, хоть и по подсказке?

— Это да, — скривился собеседник, — и, тем не менее, я бы поискал более грамотного лаборанта вместо него.

— Как лаборант он нас более чем устраивает.

Распрощавшись с Баталовым, завлаб вернулся в лабораторию.

— Ну и зачем ты выставил себя полным бездарем, — спросил он у Климова.

— Мутный он какой-то, — поморщился тот, — да и опасные вопросы стал задавать.

— Это ты насчёт программы?

— Ага, это же самая важная часть моей работы, а ему вынь и положи готовенькое. Нет уж, пусть свои идеи продвигают, а потом секретят как хотят.

— Вон оказывается, что тебя волнует, — догадался Троцкий, — а ведь ты прав, передав им свою разработку, ты попадешь от них в зависимость.

— Вот и я о чём, — вздыхает студент.

* * *

Февраль, месяц ветров, на улице стало как-то неуютно, но настроение у меня сегодня приподнятое, пришло время запускать резак, до этого на одном файле прогнал работу чернильницы, она находилась в устройстве ориентации и разворачивалась всегда одной стороной по направлению движения. Аккуратно вставил резак вместо пера, а потом прогнал тестовый файл и через восьмикратную лупу посмотрел места реза. Идеально, что ж, начнем. Заменил рубелит в плоттере и запустил на компьютере первый файл. Народ с интересом наблюдал за мной, но не мешал, так как от этого зависело то, будут ли они горбатиться в ближайшие месяцы, или все обойдётся одним лишь испугом.

— Ну вот, — радовался Стольников, когда я снял первый фрагмент маски с вала плоттера, — если так и дальше дело пойдёт, то наши услуги не понадобятся, а то надоело эти маски рисовать да резать. А тут и масштаб другой и резы всем на загляденье. Одно слово — техника.

Люди в лаборатории повеселели, им действительно надоело заниматься не своей работой, только Гарик продолжал хмуриться, ему и ещё двоим сотрудникам предстояло заниматься той, как он считал ерундой, которой сейчас занимался я.

— Ничего страшного, — успокаивал я его, — тут главное следить за остротой резака, и не перепутать файлы, для загрузки в «Эврику».

— То тебе не страшно, — парировал он,- ты с самого начала всё настраивал, привык уже, а нам в новинку.

Да, по себе знаю, когда тебе поручают незнакомое дело, боишься чего-нибудь перепутать и где-нибудь не досмотреть. Однако спустя некоторое время дело становится привычным для тебя, и вот тут настает самый ответственный момент, так как уверенность, вернее самоуверенность, может сыграть плохую шутку. Но будем надеяться, что это не наш случай.

Хотя да, мелких проблем хватало, несколько раз, меня из дома дёргали в лабораторию ночью, один раз товарищ забыл вовремя сменить резак и из-за увеличившихся усилий двигатель привода плоттера перегрелся, и он встал. Хорошо ещё, что разработчики предусмотрительно воткнули в двигатель датчик температуры. Во второй раз, оператор не до конца вставил резак, и запорол почти весь свой ночной труд, как он так умудрился сделать? Не иначе спросонья был. А так, техника оказалась очень надёжной, за всё время никаких технических сбоев по вине оборудования не произошло, так что к концу марта маски были сделаны, и мы, наконец, добрались до основного этапа работ.