Рерайтер

— Хм, понятно, — тянет он и смотрит на Троцкого.

— На меня не смотрите Павел Ильич, — просыпается мой руководитель, — лаборатория на хоз. работы села, в частности на заказе ЖД, это не бюджет, тут схалтурить не получится, чуть что не так, и разденут.

— Да с железной дорогой действительно сложно, — покивал Сычёв, — у них своя наука имеется, поэтому к сторонним работам там несколько предвзятое отношение.

— Честно сказать предвзятого отношения не заметил, — пробурчал Троцкий, — но это не значит, что они нам могут срыв сроков простить.

Эх, темнит что-то Валерий Ефимович, какие нафиг работы, когда мы уже все свои обязательства выполнили, это уже игры пошли, жалуйся на непреодолимые трудности, получишь дополнительные ресурсы и послабления.

— И зачем вы с ними договор подписали? — В сердцах махнул рукой Павел Ильич. — Могли бы и бюджетом обойтись.

— Не могли, — возразил Троцкий, — сами же знаете, какие требования из министерства пришли, только неделю назад наш план работ утвердили, и то с оговорками.

— Извините, — встрял я в их спор, так как надоело выслушивать стенания с обеих сторон, — а можно узнать, зачем вам срочно понадобился шестнадцати разрядный процессор?

— Приоритет, — бухнул Сычёв.

— То есть, — озадачился я, — а разве восьмиразрядный процессор, который запущен в серию, уже не является приоритетом?

— Японская компания Busicom в октябре продала права на использование четырёх разрядного процессора компании Intel, и те сразу же заявили, что у них ведётся работа над восьмиразрядным процессором, — просветил меня проректор.

— Ну и что? — Не понимаю я разразившейся паники. — Они только — только начали производство четырёх разрядного процессора, а к восьмиразрядному еще даже не подступались, а мы уже их выпускаем. К тому же эта Intel не самая надежная компания, она балансирует на грани банкротства.

— Ничего подобного, — отмахнулся от моих рассуждений Павел Ильич, — в том-то и дело, что оказывается, эта компания ведёт разработки восьмиразрядного процессора 1201 с шестьдесят девятого года и уже готовятся в середине следующего года к его выпуску.

Вот это да, неожиданно, и я тут же запросил железяку. Оказывается, действительно проект восьмибитного процессора 1201 существовал и заказала его Datapoint Corporation, которая в последствии разорвала контракт. Но в моей реальности видимо этого не произошло, и компания Интел готовится к выпуску этого микропроцессора, так что никакого банкротства ей теперь не грозит. А я ведь так надеялся, что не получив широкого сбыта четырёхбитного i4004 компания обанкротится.

— И всё равно, — продолжаю выжимать из Сычёва правду по капле, — мы опережаем их где-то на год, застолбили за собой технический приоритет, нужно ли нам так волноваться?

— Вот и надо нам не только удерживать приоритет, но и увеличить отрыв, — продолжал настаивать на своём проректор.

— Ну хорошо, допустим сделаем мы шестнадцати разрядный процессор, — продолжил рассуждать я, — но без обвязки, а это еще семь микросхем одна из которых будет иметь размерность процессора, он будет бесполезным. Использовать его в качестве контроллера непродуктивно, нужно делать настольный миникомпьютер, а кто-нибудь его потом будет покупать?

— Это уже не твоя забота, — снова пытается отмахнуться от меня Павел Ильич, — наше дело процессор.

— Что значит «наше дело процессор», — возмутился Троцкий, — сам по себе процессор ничего не значит, нужно производство мини-эвм. Только тогда от наших усилий будет толк. Продавать его за рубеж, как решили поступить с четырёхразрядным процессором, не имеет смысла.

— И так, вопрос остаётся прежними, — продолжает свою старую песню Сычёв, что нужно, чтобы к апрелю, край к маю мы сделали процессор на шестнадцать разрядов?

Валерий Ефимович тяжело вздохнул, и посмотрел на меня так, будто хотел сказать: «Вот видишь, с кем приходится работать».

— Первое, нужно увеличить штаты. Если раньше мы работали с микросхемами на шесть тысяч элементов, то теперь требуется размерность на двадцать пять тысяч. Тут сами понимаете, нужна специализация работников, а не как у нас сейчас, он и швец, и жнец и на дуде игрец. Второе это фонды по первой категории, а то мы до сих пор вынуждены эксперименты на бракованных пластинах производить, зачем нам дополнительные трудности? Ну и третье, нужен Климов, не то, что без него мы не обойдёмся, но времени придётся затратить значительно больше.

— Что ж, невыполнимых требований не вижу, — кивнул Сычёв, что-то черкая в блокноте.

— Э, можно добавление по этому поводу? — Опять встреваю в важный разговор, и когда на меня обращают внимание, продолжаю. — Тут на меня подполковник Булыгин наезжает, чем-то я ему не понравился, но не говорит в чём конкретно претензии, нельзя ли с ним поговорить на эту тему.

— С военной кафедрой мне будет тяжело договориться, — сразу припух зам. по науке, — тут нужен калибр помощнее.

— Так с Преснухиным поговорите, — пытаюсь убедить товарища.

— Ректор ему тоже не указ, — задумывается Павел Ильич, — ладно попробуем найти управу на него, есть у нас кое-какие возможности.

Видимо у проректора подгорало, поэтому после того, как он поговорил с нами, куда-то заторопился.

— С чего вдруг такой интерес? — Спрашиваю у Троцкого, когда покинули кабинет зама по науке. — Раньше их наши поделки не интересовали.

— А тут не в них проблема, — усмехнулся Валерий Ефимович, — американцы вдруг заявили, несмотря на успехи Советского Союза, они по микроэлектронике впереди. А что бы это доказать, решили анонсировать новый процессор.

— Понятно, — кривлюсь я от таких известий, — и у нас решили доказать обратное, поэтому требуют выпустить шестнадцати разрядный процессор. Плохо это, теперь гонка начнётся, а спешка никогда до добра не доводила. Кстати, а кто это заявил? Интел?

— Нет, это их конкуренты, Motorola. Интел в данном случае хотел остаться в тени, но из-за того, что там началась свара между разработчиками, они не смогли удержать свои секреты.

Вот теперь мозаика полностью сложилась. То что ни у Интел, ни у Моторолы не получится сделать нормальный восьмиразрядный процессор в течении ближайшего года — факт. Зато шума, что сделан восьми битный микропроцессор будет достаточно, чтобы обыватель поверил в превосходство американских технологий над советскими. Думаю, что не погрешу против истины, если стану утверждать, что всё это происки кого-то из недругов, что пытаются направить усилия СССР на неперспективные, как они уверены, разработки. То, что за этим будущее электроники, до них ещё не дошло, а когда дойдёт уже будет поздно, и тогда они станут рвать волосы в бессильной злобе. Кстати, тут недавно в Известиях проскочила статья, в которой утверждалось, что в США готовится проект ограничений на импорт четырёх разрядных процессоров из СССР. Мол, вот она другая сторона свободного предпринимательства, и тут же похвастались, что в Японию и Италию в семидесятом году продали около трёхсот тысяч этих изделий.

Вот тут я и завис, если учесть, что наши процессоры торгуют за рубежом по цене ста двадцати долларов, то доход МЭПа должен быть никак не меньше тридцати миллионов. Огромная сумма по этим временам, поэтому неудивительно, что теперь там уделяли большое внимание всяким сомнительным заявлениям по микропроцессорной технике и стремились удержать приоритет по разработке любыми доступными средствами. И что это значит? А означает это одно, у нас внутри СССР появится огромное количество последователей, читай конкурентов и за каждым будет стоять большой коллектив заслуженных деятелей от науки. Для нашей лаборатории это не страшно, мы уже успели оторваться от них надолго, если не навсегда, но в тоже время это будет большое распыление ресурсов, ведь МЭП не сможет отказать «уважаемым» людям.