Рерайтер

— Нашлась пропажа, — повеселел Виталий Владимирович, увидев, как я изучал оборудование стоящее без дела, — и что на это скажешь?

— А что тут сказать? — Пожимаю плечами. — Нормальный станочек, две координаты, управление от перфоленты. Вполне достаточно, чтобы качественно высверливать отверстия в печатных платах.

— Да, достаточно… Как бы не так, — тяжело вздохнул Комаров, — ошибки в координатах накапливаются. После каждой полусотни отверстий приходится делать сброс и начинать от начала координат.

— С чего бы это? — Удивляюсь возникновению такой проблемы. — Тогда получается, система управления сбоит, проверить её надо.

— Проверяли, — махнул рукой он, — и не раз, но ничего такого не заметили. Даже не знаю, что с ним дальше делать? Видимо поэтому нам его с такой лёгкостью и отдали, обычно за оборудование на производстве держатся до последнего.

— Да уж, — тут только до меня дошло, что влез со своими глупыми советами, наверняка всё что можно и нельзя проверили, а значит, ошибка происходит где-то на уровне железа. Чтобы хоть как-то сгладить неловкость предложил, — а можно ещё и мне посмотреть. Бывает глаз замыливается, поэтому свежий взгляд на проблему иногда помогает найти ошибку.

— Ну давай, — улыбается Виталий Владимирович, я ведь вижу, ты не просто так к нам пришёл, тебе платы по новой технологии нужны. Признайся, что это так.

— А я и не скрываю этого. — Делаю безразличное лицо. — Мне надо изготовить двадцать плат для микро-ЭВМ.

— Двадцать? — Хмыкает Комаров, — однако, масштабы у тебя. Шаблон есть?

— Есть, вам на кальке, или сразу фотошаблон.

— Желательно сразу фотошаблон, — кивает он, — хоть возиться с калькой не придётся. Но, давай договоримся, ты решаешь проблему со станком, а с меня платы.

— С металлизацией отверстий? — Уточнить это не лишне, а то Комаров ещё тот жучара, бодайся потом с ним.

— С металлизацией, — смеётся он, значит, хотел оставить крючок на всякий случай.

Если бы не железяка, ни за что бы не нашел в чём проблема, так как она была совсем не очевидна. Все дело в том, что столы на этом станке перемещались очень быстро, поэтому в системе управления станком было предусмотрено торможение двигателем. Когда расстояние между координатами было велико, то торможение отрабатывалось без ошибок, а когда они отстояли рядом, то сигнал на разгон и торможение шли следом, друг за дружкой, и в этот момент происходила потеря одного импульса. Так постепенно импульс за импульсом и накапливалась ошибка.

По подсказке «железяки» тут же сделал дополнительную приблуду на три транзистора и подвесил ее прямо на плату системы управления, накопление ошибок сразу прекратилось.

— Подумать только, — удивился Виталий Владимирович, когда мне пришлось объяснить ему, в чем была причина, — оказывается, ларчик просто открывался.

Ну да, это с его точки зрения просто, а мне пришлось два дня на это убить. Но надо отдать ему должное, с платами не подвёл, через неделю я получил свои первые пять плат. Всё, процесс создания первой микро ЭВМ вышел на прямую. Конечно, работы было еще много, тут и распайка платы и приобретение телевизора, с кассетным магнитофоном и… а вот с клавиатурой вышел затык. Всё дело в том, что клавиатур в СССР сейчас нет, совсем нет, ни в каком виде. Вроде бы говорят, в следующем году Консулы из Чехословакии у нас появятся, но кто же мне позволит выдирать клавиатуру из дорогих устройств. Уже совсем было отчаялся, и решил, что придётся делать её самому с самого начала, но глаз, при очередном посещении лаборатории Комарова, зацепился за что-то знакомое, торчащее из-под нагромождения устройств импровизированной свалки. Недолго думая, я принялся разгребать кучу хлама и неожиданно для себя вытащил оттуда нормальную клавиатуру. С моей точки зрения, с ней требовалось ещё основательно поработать, и выглядела она как продукт военного назначения, но всё же это была именно клавиатура, на которой даже имелось шесть функциональных клавиш.

— Это чьё? — Показал я клавиатуру Виталию Владимировичу.

— Это? — Улыбнулся он. — Это несостоявшийся проект твоего лучшего друга, Жилкина. Если нужно, можешь забрать, списал он это устройство.

— А чего так? — Я еще раз со всех сторон осмотрел клавиатуру. — Вроде бы нормально смотрится.

— Ему посоветовали клавиши сразу в терминале разместить. А то это убожество всё время мешаться на столе будет, да ещё, не дай Бог такому случится, упадёт и разобьется.

* * *

Естественно, ничего «просто так» брать не стал, пришлось побегать с бумажками, и официально оформить передачу списанного устройства в другую лабораторию, а то первый отдел не дремлет, вполне могут обвинить в выносе секретной техники за пределы учреждения. Сложностей в доработке клавиатуры под мои условия не возникло, микросхема на три сотни транзисторов и готово. Хорошо, когда мощный ресурс под рукой, правда на такие мои художества Троцкий отреагировал нервно. Просто воспроизвести несколько чипов на пластине не сложно, а дальше без завода уже не получится, там ведь ещё требуется резка пластин, и заливка корпуса, а это всё делается, как я уже раньше говорил, не бесплатно. Но уболтал, пообещал его сильно удивить конечным результатом. Ну а дальше проще, даже ничего не пришлось с наклейкой знаков мудрить, сами клавиши имели сверху тонкий прозрачный пластик на защёлках, вот под него и подсовывалась бумажка с напечатанными знаками.

С приобретением магнитофона и телевизора получилось смешно, в СССР существовало такое явление, как магазины уценённых товаров, где продавали продукцию, которую по какой-то причине не могли выставить на полку промтоварного магазина. Царапина какая, которая сильно портила внешний вид, лопнувшая панель, вмятины различной степени тяжести. Иной раз доходило до абсурда, в продажу выставлялся холодильник по цене в пять рублей и люди порой интересовались: — А что там не работает?

Продавцы тыкали в разбитый блок запуска двигателя и говорили, что гарантийная мастерская от ремонта отказалась. Но находился покупатель, который не верил продавцам на слово, включал холодильник в сеть и он начинал работать, получалось, что блок был рабочим, только выглядел неисправным. Однако, продавать холодильник по прежней цене было уже нельзя, а в комиссии по уценке специалистов, как правило, не водилось.

У меня произошла несколько иная история, в «уценёнке» я увидел телевизор " Чайка — 4″ новенький, черно-белый, полностью транзисторный, но не рабочий. Оказывается, при разгрузке грузчики случайно уронили ценный товар и помяли заднюю крышку с угла, которая на всех советских телевизорах делалась из металла. Но это полбеды, вся беда состояла в том, что от удара лопнула плата радио тракта, и теперь телевизор представлял собой набор деталей. Но мне как раз смотреть телевизионные программы было и не нужно, а нужен был ценник, на котором красовалась цифра шесть.

— Да это же дешевле чем даром, — мысленно вскричал я и сразу вцепился в электронное изделие.

Так что телевизор был приобретён и притащен в лабораторию, где мне пришлось немного поменять режимы работы кинескопа, чтобы изображение хоть немного напоминало дисплей.

После этого случая, я стал наведываться в этот магазин целенаправленно, и удача снова улыбнулась мне, по цене в восемь рублей двенадцать копеек (почему копеек именно двенадцать, так и не понял) появился кассетный магнитофон, у которого был неисправен оконечный усилитель. Со стороны может показаться, что я крохоборничал, ведь у меня в сберкассе счет подрос до шести тысяч, поэтому вполне мог позволить себе купить исправные вещи? Однако есть два больших НО, во-первых, нужно было поддерживать о себе мнение как о «бедном» студенте, а притащить исправные телевизор и магнитофон для эксперимента в лабораторию… люди меня просто не поймут. А во-вторых, исправным электронным приборам кто-нибудь может и ноги приделать, а тут хлам, никому не интересный.