Орки отечественого разлива

В принципе, сидеть было удобно. При необходимости можно было приподнять пятую точку над седлом — для комфорта зверя или для усиленного удара копьём, вкладывая в него массу своего тела. Всё это мне продемонстрировала голограмма, дав понять, что копьём с таким наконечником надо не столько колоть, сколько рубить.

Я, конечно, не специалист в биомеханике движений всяких существ, но его бег, судя по голограмме, отличался от бега лошади кардинально. Тут дело не только в мягких подушечках лап вместо копыт, что вроде бы намекало на плавный ход. Впрочем, мягкие подушечки лап не мешают волкам наматывать сотни километров в поисках добычи — и ничего, не жалуются.

Просмотрев ролик с инструкцией и видя, что на таймере ещё добрых десять минут, я решил попробовать проехаться по кругу. Зверь меня словно слышал и выполнял команды до того, как я дёргал поводья. Поэкспериментировав, убедился, что у меня остаются две свободные руки. Хотя рано радоваться — надо посмотреть, как он себя поведёт в бою.

Стоп, а это точно он? Или, может, она? — задал я себе вопрос и, соскользнув с седла, заглянул туда, где должны были быть детородные органы зверя. Могу с уверенностью сказать: это не он, а она. Половую принадлежность выдали шесть сосков на животе.

Разобравшись с этим, стал думать о кличке. Чувствую, каждый третий назовёт своего Штормом, а конкуренцию им составят Акелы. Не будем мелочиться — пусть будет Ракша-Сатана. В честь волчицы из "Маугли" — одной из любимых моих историй Киплинга. Там она, между прочим, тоже демон. Шерхан её сам побаивался. Так что имя — в самый раз.

Дождавшись окончания таймера, я выехал, благодаря всё той же подсказке, в мерцающий круг и оказался в коридоре, куда выезжали другие орки верхом на варгах. Одни держались уверенно, другие судорожно сжимали поводья. Те, кто нервничал, выделялись сразу — их звери тоже рычали, трясли головами, не прибавляя уверенности своим всадникам.

— Народ, успокаиваемся! Они покорились вам и подчинились, — попытался я вселить уверенность в горе-всадников. — Значит, звери не причинят вам вреда.

— Помните, господа орки, даже если вас сожрали ваши же скакуны, у вас есть два выхода — оральный и анальный. Каждый волен выбирать свой путь в поисках выхода из сложившейся ситуации. Или подчинить зверя, и предоставить сей выбор кому-то другому, — вставил Петюня свои пять копеек.

Не всё прошло гладко. В некоторых частях тоннеля произошла свара между варгами. Из дверей выскочили животные без наездников и накинулись на своих собратьев. Положение осложнялось узостью коридора — максимум два варга в ряд. Мы растерялись, не зная, что делать. Хорошо, что сами звери не собирались терпеть нападение и яростно защищались, нападая в ответ.

Часть орков со своими зверями оказалась зажата между хищниками с двух сторон и была растерзана. Они даже не смогли развернуться. Дорогу перекрыли другие варги без всадников, и мы не могли пробиться к зажатым. В итоге из коридора выбрались лишь пятнадцать всадников и шестеро зверей, потерявших наездников. На удивление, эти варги не проявляли агрессии и держались рядом с остальными.

Раз уж ничего нельзя было сделать, стоило извлечь максимум пользы из побоища. Я вызвал своих псов и стал вырезать сердца поверженных варгов, скармливая духам. Псы с каждым съеденным сердцем буквально на глазах менялись, уже никак не напоминая милых пёсиков. Они вымахали до полутора метров в высоту и почти метра в ширину, почти не уступая варгам.

— С такой собачкой, — сказал Петюня, — раз на раз не сойдётся даже матёрая орка полосатая.

Тем временем Сержант строил народ перед стеной с огромной надписью «Враги с той стороны» и таймером над ней, заставляя всех держать ровную линию, прижавшись спиной к стене. Аргументировал он это тем, что если у противников окажутся такие же верховые животные, то стены их остановят, и останется лишь завалить их толпой.

Закончив с вырыванием сердец у мёртвых животных, я сознательно не трогал сердца соплеменников — не хотелось скатываться в глазах окружающих, да и в своих собственных. Постараюсь воздержаться от скармливания сердец разумных существ. Понимаю, что это усилило бы моих духов, но кому нужна сила ценой совести и недоверия товарищей? На арене я уже не раз переступал эту грань, но больше не хочу идти на сделку с собственной совестью.

Тела павших орков мы сложили чуть в стороне. Все невольно бросали на них взгляды, понимая, что смерть здесь вроде бы не окончательна — большинство уже успели умереть и воскреснуть не по одному разу. Но страх смерти никуда не делся и холодил наши сердца. Тем более, тела почему-то не проваливались в пол, что смущало ещё сильнее.

Не успел я закончить, как одна из боковых стен открылась и буквально вытолкнула наших соплеменников на арену. Там оказались не только те, кого мы сами не пускали, но и так называемые пацифисты — те, кто ни разу не выходил на арену или после первого поражения предпочёл сидеть и ждать остатков еды. В этот раз в ловушку попали все мужчины старше шестнадцати лет, оказавшиеся в радиусе действия двери.

Сержант стоял перед ними и материл их трёх- и четырёхэтажным матом. Они стояли без оружия, без доспехов, с испуганным видом, не понимая, что происходит. Позже мы узнали, что если часть клана идёт на бой, то всё мужское население в определённом радиусе втягивается автоматически и проваливается сквозь пол.

Но им нашли применение. Как выразился Петюня, их использовали как «лес для засадного полка». В бою с голыми руками толку от них было мало, но хотя бы прикрыть фланг могли. Их поставили с правого фланга, а за ними расположились всадники Саурона — так нас прозвали с лёгкой руки Петюни. Зверей мы уложили рядом, успокаивая их и поддерживая контакт. Те варги, что остались без хозяев, держались в стороне, не подпуская к себе никого, но и не проявляя агрессии.

Когда таймер завершил отсчёт, стена исчезла в одно мгновение. Вот она была — и вдруг её нет. Напротив стояли орки, глупо хлопая глазами. Нас и их разделяло метров пятьсот. Обе стороны замерли, не решаясь на активные действия. Выглянув из-за спин, я увидел неприятную для нас картину: их было гораздо больше, чем нас.

В который раз судьба показала нам свой оскал. Мы наткнулись на тех, кто сумел сохранить мир и порядок в своём трюме. Радовало лишь то, что они были кто во что горазд, без доспехов, хотя и вооружённые копьями и мачете. Впрочем, учитывая их численность, они наверняка скоро организуют боевую группу для фарма арены, а остальных просто не подпустят к дверям.

Минут пять мы просто смотрели друг на друга, не решаясь начать первыми.

— Чёрный, ты и твои всадники ждите. Как только увидишь, что ряды смешались — атакуй. Ваших зверей глупо бросать грудью на копья. Понимаю, там не гоплиты, но риск есть. Не будем тратить наш единственный козырь, — сказал Сержант, оглядев наших варгов. Он сам не сумел приручить зверя ни с первой, ни со второй попытки, а третьей уже не было — всех разобрали.

Как только он вернулся на своё место, события закрутились. Стены начали медленно сжиматься, заставляя нас и их поневоле сокращать расстояние.

Наши маги не выдержали первыми — вражеские ряды накрыла волна заклинаний. Им ответили тем же, но с большим размахом. Магические снаряды летели с обеих сторон, не слушая ни командиров, ни здравого смысла. К счастью, расстояние всё ещё было велико, и большинство заклинаний просто не долетали до цели, разрываясь в воздухе в нескольких метрах от противника. Бойцы отхлынули назад, ломая строй и смешивая ряды.