Орки отечественого разлива

Глава 4

Не успели мы толком оказать посильную помощь раненым, как прибежала наша вестовая с охапкой одежды для Дока. Где только раздобыла — непонятно. С порога заявила, что у неё есть важная и секретная информация.

Из её рассказа выходило, что у Северских, кроме двери, ведущей на арену с рейтингом в пятьсот с лишним побед, есть ещё одна. За ней обитали боевые животные. Более того, она уже поймала их животновода и привела с собой, вместе с несколькими девушками. Девушки рассказали, что их силой принуждали к интимным услугам для бойцов Северных. Тех, кто отказывался, жестоко избивали, а особо упрямых убивали с извращённой жестокостью.

Вот и ответ, почему они выторговали себе условия и почему дрались до последнего. Девушек, конечно, жалко, злодеев накажем, но и про себя забывать нельзя. Надо успеть воспользоваться плодами победы. Дверь с таким количеством побед — лакомый кусок. За неё точно будет драться полармии. Зачем отдавать её другим, если она нам самим пригодится? Я лично за переезд — на правах победителя.

В двух словах обрисовали ситуацию и отправили Сороку с донесением к нашим. Пусть потом попробуют нас с нашими беспризорниками вытеснить, когда за нами уже будет сила.

Сорока буквально ураганом метнулась туда и обратно. Мы как раз подошли к лагерю Северских. Там нас встретили испуганные и забитые орчанки. Экспресс-опрос тут же дал новые сведения: девушки, в обмен на обещание безопасности, рассказали такое, что волосы вставали дыбом. Северные не только нон-стоп фармили арену, но и отрывались как хотели — насиловали орчанок и девушек, убивали самых строптивых с особой жестокостью.

Оставалось непонятным, как об этом молчали те, кто знал, и почему никто не попытался это остановить. Соседи тоже явно были в курсе, но предпочитали молчать.

Мы отправили девушек с показаниями под охраной, а сами занялись экспроприацией имущества. Проще говоря — мародёрством. А уж что у Северских нашлось! Видно было, что товарищи подошли к грабежу с душой. Нашлись даже карманные механические часы на цепочке, блокноты, ежедневники вперемешку с ручками и карандашами — для нас это было почти как золотой запас.

— Вот, дверь, про которую я говорила, — гордо сказала Сорока, указав на неприметный проход сбоку от арены, прикрытый тряпками. Сама дверь ничем особенным не выделялась, только над ней не было счётчика, а висела небольшая вывеска с еле различимыми знаками.

— Ты и про животновода говорила? — уточнил Петюня, внимательно рассматривая дверь.

— Вон он.

— Эй, братишка, подойди-ка сюда. Ты у нас, гляжу, знаешь какой-то страшный и важный секрет, а мы нет. Понимаешь, это неправильно, так быть не должно, — усмехнулся Петюня, положив ему руку на плечо, а затем резко сжал.

— Я знаю, как приручать боевых животных! Помогу переподчинить их вам в обмен на гарантии, — выпалил тот, пытаясь убрать руку со своей шеи.

— Насиловал? Убивал? — резко спросил я, приблизившись вплотную.

— Нет! Я с ними всего со вчерашнего дня! Меня даже избили, когда я возмутился, — ответил он. Его слова подтвердили несколько женщин.

— А чем докажешь свою полезность? — продолжил Петюня. — Почему они не выпустили монстров на нас? Я сразу скажу: в гуманизм я не верю.

— Зверя можно вывести из клетки только при прибытии или для участия в межклановых боях.

— Свистеть не мешки ворочать. Чем докажешь? — не унимался Петюня.

— Прочитал! — с вызовом ответил он, вывернувшись из захвата. — Никто кроме меня не смог прочитать нужные слова. Прежде чем начать приручение, надо сказать заклинание, которое знаю лишь я. Без этого ничего не выйдет. А если я рядом и держу бойца за плечи — зверя подчинить легче в разы. Но даже с моей помощью стопроцентной гарантии нет, — добавил он, опасливо поглядывая на нас.

— И что ты хочешь за заклинание? — спросил я, когда мы вошли в дверь и оказались в своеобразном предбаннике. На одной из стен светилась надпись, вот я и поинтересовался, читая текст.

— Мне Север обещал трёх служанок и двух зверей на мой выбор. Вот я хочу столько же зверей, девушек, освобождение от битв на арене, и только тогда я объясню, как можно попытаться переподчинить зверей.

— Петюня, выдай ему поджопник от всей души и пусть бегом валит отсюда на суд. Там пусть и диктует свои условия. Заодно доказывает свою невиновность, особенно в свете трёх девушек в качестве рабынь, — произнёс я, прочитав надпись.

— Только я знаю, как приручать зверей. Без меня у вас ничего не получится. Вы даже инструкцию прочитать не сможете, — продолжал он гнуть свою линию.

— Ты идиот или думаешь, что никто кроме тебя читать не умеет? Здесь инструкция с подробным описанием, — ткнул я пальцем в надпись на стене.

— Чёрный, а тебя не сильно по голове приложило? Головка не бо-бо? Тут — и постучал рукой по табличке — тарабарщина нацарапана непонятно чем: то ли буквами, то ли символами. Или ты у нас китайские иероглифы умеешь читать, сенсей-сан? — пробормотал Петюня скороговоркой, но животновода так и не отпустил.

— Да прекрати ты балаболка кривляться, здесь всё по-русски написано, правда, неразборчиво, — возмутился Влад, который до этого молча стоял и вглядывался в надпись.

— Может, у нас с тобой разное понятие о русской письменности? Или мы в разных русских школах учились? В моей средней школе точно иероглифику не преподавали. Букварь, который я в первом классе заучил, был на кириллице, и там не было ни одной кракозябры вместо букв. А из иностранных языков был только пиндосский. Твоя школа, видать, с уклоном в финскую рунологию или китайскую символику, — не унимался Петюня.

Быстро выяснилось, что из всех, кто пришёл сюда, лишь немногие могли разобрать надпись. Большинство различало лишь отдельные буквы. Разобравшись, мы всей гурьбой прошли в зверинец.

Сам зверинец представлял собой длинный коридор с вольерами. Слева — грузовые животные, если верить табличке, справа — боевые.

В первой клетке находилось нечто трудноописуемое. Почти двухметровый монстр в высоту и метров пять в длину, без хвоста. Сам хвост, не маленький, резкими движениями явно не внушал доверия. Для полноты картины — пасть, способная откусить две ноги разом.

Передние лапы у этого кошмара были как две мои ноги вместе взятые, с когтями, которые втягивались и выпускались, как у кошки. Только каждый коготь был с ладонь взрослого мужчины. К задней части туловища был присобачен хвост, которым эта милая зверюшка хлестала, как кнутом.

С другой стороны стояли подобия наших зубров, только больше и мощнее. На таких монстров смотреть страшно, не то что ездить на них.

— Не томи. Что надо сделать, чтобы стать всадником Саурона? — спросил Петюня, потирая руки. — Жертву какую принести или чью-то душу продать? Вон животновод согласен стать жертвенным агнцем, — заявил он, так и не отпуская орка.

— Да успокойся ты, балаболка, — беззлобно отдёрнул его Влад. — Надо всего лишь у самого болтливого язык отрезать и зверю скормить.

— Так кто у нас самый болтливый? — оглядываясь, спросил Петюня и, повернувшись к девушке, добавил: — Сорока-Белобока, открой ротик и покажи деду язычок.

— Хватит девушку пугать, — отдёрнул его Влад.

— А ты давай бегом к нашим и приведи сюда всех мужиков. И раненых, кто на ногах стоит, тоже. — немного подумав, отдал я распоряжение. — Вы двое — встали у дверей и никого не впускать, пока мы здесь не разберёмся. Главный евнух пусть побудет с нами и окажет посильную помощь, раз уж так любит распоряжаться рабынями, — добавил я, так посмотрев на мужика, что он даже рот открыть не осмелился.