Володарь железного града

— Цены на рабов поднялись втрое, свободные войска хана ловят неизвестных разбойников, но в городе их ещё слишком много… Не понимаю на что вы надеетесь, князь. Захватить Сарай? Взять казну?

— Меньше знаешь крепче спишь, Лю. Единственное, что тебе следует знать, очень скоро ортакам и эмирами будет не до мифических китайских пиратов. А теперь пожалуй, перейдём к конкретике. Мне нужен Берди в своём тюмене, и твоя задача, после того как его выпустят, правильно описать ситуацию. Выступив спасителем, удержать беспокойного молодого человека от участия в заговорах и коалициях…

Вечером, на другом конце города состоялась не менее важная встреча. Проходила она на конспиративной квартире и одет я уже был как положено, вместно, дабы лишний раз не нервировать собеседника.

— Здрав буде, Василий Пантлеймонович.

— Мстислав⁈ Ты⁈

— Как видишь.

Бывший Козельский князь оживился и подобрался.

— Давненько с тобою не видались. Наслышан азм про твои подвиги. Наслышан. Лепо, княже, лепо! Но что же ты сызнова хоронишься? Приехал бы в мои палаты. Встретил как подобает по чину, хлебом да солью.

— И не говори, князь. Самому надоело, но понимаешь, жизнь штука интересная. Вывернет ежели, и не так раскорячишься.

Он покивал в ответ. Бывает мол. Слуги принесли традиционные русские соления, грузди, солёную семгу, клюкву и прочие нехитрые деликатесы, редко доходившие в степные края.

— Угощайся, Василий, когда ешо придётся отведать еды из родных мест.

— Благодарю, Мстислав. Знаешь, чем угодить, — отвечал князь с плотно набитым ртом. — Соскучился по нашим лесам. В горле ужо степь сидит, — он провел рукою по шее. — Не моё сие, не моё!

С бывшим козельским князем я поддерживал неплохие отношения и время от времени подкармливал Василия деньгами и оружием. В Сарае служило много русских бояр и князей, которые делали при ханском дворе неплохую карьеру. Со временем, наработав связи, некоторые могли вернуться на родину, в ином статусе. Благодаря связям Лю, взятке и доброй броне дружины на опального князя обратили внимание в ханском диване и дали неплохую службу по охране восточной части Сарая. Не городская стража нет, скорее резерв, лично преданный Узбеку и эмиру Крыма, через которого его и пихнули на должность.

— Коли душа не лежит, возвращайся.

— Пошто на больное давишь? Сам ведаешь, назад мне без ярлыка ходу нет. И так едва ноги унёс.

— Не Карачевым единым, под мою руку иди.

— К удельному князю! Нахлебником, МНЕ⁈ — Василий бросил нож и вызверился.

— Отчего же нахлебником? Послом отправлю, в Гишпанию. К самому королю Альфонсо Справедливому. И мир посмотришь и жалование доброе положу, а не подачки, коими тебя Узбек жалует.

Не дожидаясь ответа от ошарашенного князя, поднатужившись, выставил пудовый мешочек с монетами. Стол слегка скрипнул, а я, развязав тесёмку слегка толкнул его, опрокинул.

— Злато! Это же сколь тута злата? — глаза Василия загорелись, руки помимо воли ухватили новые, только отчеканенные кругляши. — Гиперборейские монеты то. Тысяча рублей, ежели на наши деньги! — Сообщил я. Через некторое время с трудом оторвавшись от созерцания сокровищ князь ответил. — Гости с Козельска баяли мол твои люди торг ведут с этими самими, борейцами. Так ли сие?

— Верно князь. Их корабли в мой новый град ходят. Беломорск, что на Студёном море. Товар у меня справный и злата за него жалуют богато.

Василий покивал в ответ, «подвис» призадумавшись.

— И всё же темнишь ты, Мстислав Сергеевич, али за дурака меня почитаешь. Послам таковую прорву злата в жизнь не заработать. Вокруг да около не ходи, прямо сказывай, чего надобно!

— Прямо так прямо. А надобно мне, чтобы ты, князь, ничего не делал.

— Чего⁈

— Того. Вокруг царя Озбека тучи сгущаются и коли из дворца твоих воев призовут на помощь, — от напряжения на лбу князя выступил пот, а рука судорожно сжала нож, — не ходи. Целее будешь. И себя, и воев сбережёшь от лиха.

— Ах вон оно что, сродственничек! Измену затеял!

Я небрежно взял стакан вина, пригубил и откинулся на спинку.

— Разве я Озбеку присягал? Не помню такого.

— Азм клятву давал. Кто сии эке-нойны[i], с кем ты черно дело затеял? — не унимался Василий.

В ответ я постучал пальцем по монетам.

— Тебе, князь, сего знать не след. Или бери злато, или мимо проходи.

— Добро, а ежели…

— Никакого ежели. Коли честь не позволяет, посидишь у меня покуда шум не уляжется. Одно пойми. В деле сим от твоих сотен уже мало что зависит. Воев русских жалко и кровь родича не желаю на руки брать.

Василий Пантлеймонович посмотрел по сторонам, потом на злато. Постучал от напряжения пальцами по столу. Как говорится, и хочется, и колется.

— Как ты это себе представляешь? При дружине моей сотник Узбеков сидит да в дружине десятка два татар есм. Ежели с дивана вестника с пайцзой пришлют, а я кликать воев откажусь на меня те донесут немедля, опосля же главу с плеч сымут. Чужие мы для них, чужие.

— Значит, тебе НЕ должны показать пайцзу. Ну что ты, князь? Чай не дитё малое. Сотнику зелье подмешай сонное, у меня как раз такое по случаю имеется. Азм не прошу тебя Озбека живота лишать. Посиди в стороне. Не ходи к дворцу, не надобно. И дабы не пало на тебя вины, воев твоих обстреляют малость, а вы в ответ.

— Лживый бой? Хитро удумал, а ну как не выйдет?

— Злато отдам сегодня же, коли на крови и родом поклянёшься.

— Сие другое дело, — князь улыбнулся. — И послом выходит могу и не ехать? Шутковал небось?

— Можешь и отказаться, но знай, я не шутковал. Король Альфонсо войну тяжкую с маврами ведёт, а мне кровь из носу в тамошних местах треба град ставить и пристань добрую.

— Гишпания, говоришь. Слыхал, будто сия землица рядом с франками, но где, бог ведает.

— Не только бог ведает, Василий Пантелеймонович. Не только, — я подмигнул князю. — Гляди, что у меня есм.

На стол легла хорошо прорисованная карта Европы….

[i] Темник