Володарь железного града

Глава 41

Несколькими днями ранее, пехотный лагерь близ станции 162 километр

— В линию по трое, становись!

— Напраа-во! Походным шагом, вперёд марш!

Ощетинившись пиками, закованные в чёрные панцирные доспехи шеренги растянувшись на сотни метров двинулась по весенней степи.

— Держать строй! Пятый десяток! Куда заваливаетесь сукины дети! Держать строй! Микола, пику держи, тудь-растудыть. Пошто волочишь аки соху. Не доводи до греха! Выпорю.

Несмотря на то, что вторая сотня третьего пехотного полка считалась образцовой, сотнику приходилось прикладывать героические усилия, чтобы его бойцы не чудили. Марш в колоннах, строевой шаг на плацу, отрабатывали на пять с плюсом, но едва дело касалось взаимодействия с соседними подразделениями, да на пересечённой местности в движении, выплывала масса нестыковок. Впрочем, это не только проблема их сотни была, соседние в этом упражнении тоже не блистали. Шли сносно, на троечку, за неделю непрерывных маршей полковник обещался штабу исправить недоразумение, не жалея живота и ног солдат.

За короткий срок бывший дружинник коломенского кремля Василий Взолмень сделал в пешем войске князя Мстислава головокружительную карьеру и за новое место держался зубами и руками. Прекрасно понимал — в княжеских или боярских дружинах, в силу возраста, ему ничего не светит. Тяжело, но его задача не с пикой наперевес скакать, а мужиков от сохи воинскому делу обучать, с чем он прекрасно справлялся, не без помощи инструкторов, само собой, набранных из увечных, но опытных воев по всей Руси.

Загудели рожки. Раздались звуки барабанов.

— Первая сотня, построение в каре. На восток!

— Третья, на запад, бегом марш!

Сотня остановилась и неторопливо, начала разворачиваться вокруг оси, чтобы частью строя примкнуть к краевому флагу построения обозначенну флажком с номером, а другой соединиться с четвертой сотней.

— Ровней! Ровней, сукины дети. Через плечо соседа смотреть. Развернуть строй!

Взолмень отдавал привычные команды. Ввоеводу с котроллёрами, стоявшими с секундомерами наперевес, тем временем накрыло облако пыли. Третья сотня заняла привычное место, ощетинившись пиками. Взлетела зелёная ракета.

— Щиты развернуть. Пики на колено! Щиты-татэ, скинули со спины — те были сделаны из берёзовой фанеры и усилены дюралиевым листом, при площади чуть больше квадрата вес шесть килограмм. Ерунда, по сравнению с остальным барахлом. Выстатив стену щитов, соединив в линию крючками пехота упёрла копья, причём два ряда проходили через отверстия щита. Учения продолжались, производя на наблюдателей от соседей тягостное впечатление. Они попросту не понимали, как ТАКОЕ, можно атаковать конницей

Название терция как-то не прижилось. За многие годы это военное формирование прошло множество трансформаций. На испанском языке терция означает треть и скорее всего происхождение слова идёт от средневековой практики деления на три части: авангард, среднюю гвардию и арьергард. Терция сражалась огромным квадратным строем. Рядом с каждым из четырех углов основного строя находились квадраты меньшего размера, состоящие в основном из аркебузиров. С высоты, формация терции напоминала замок. Прародитель терции, баталия, стрелков не имела и состояла из пикинёров и алебардщиков. Первые терции насчитывали десять рот по триста человек, из которых лишь две были аркебузирами. В последних же терциях начала XVIII века на каждые десять копейщиков приходилось аж по тридцать пять стрелков. Сие объективный исторический процесс, связанный с увеличением плотности огня на поля боя. В эпоху развитого огнестрела первые ряды были в прямом смысле слова смертниками, принимающими на грудь залпы вражеских мушкетов.

Точно такую же роль, живого щита для стрелков, им отвёл и князь, с той лишь разницей, что у противников адекватного огнестрельного оружия не имелось, а стрелы степняков для закованных в латные брони ратников опасности не представляли. Обычно, в среднем терция насчитывала три тысячи солдат, но как показали маневры в поле, столь габаритные формирования трудно управляемы и требовали длительного обучения личного состава, высокого уровня дисциплины. Новые терции назвали полками. В их состав входили шестьсот пикинёров, разделённые на четыре сотни, они же пехотные роты. Сотник и два заместителя выступали в роли офицеров, десятники — сержантов. Штатное построение — фаланга, развернутый строй глубиной в три линии. Делать более глубокий строй, соответственно, вооружать бойцов более длинными пиками смысла не было. Во-первых, сие значительно усложняло управление и построение, а во-вторых, высокая огневая мощь стрелков и приданной артиллерии на девяносто девять процентов не дадут коннице противника возможности организовать непрерывный, интенсивный нажим. Все три линии бойцов получили однотипные доспех и вооружение, включавшее сегментную кирасу с латной юбкой, развитый шлем с прозрачным забралом, кинжал и палаш для ближнего боя или действий в режиме загонщика. Из огнестрела, помимо барабанных револьверов сотников, пехота имела гладкие филлипинские пам-памы 8 калибра и их 40 мм. аналоги для стрельбы гранатами или картечью, а также, ручные гранаты с тёрочными запалами и разного рода начинками, начиная дымом и заканчивая, фосфорными. Пороховое оружие не использовались в режиме большого сражения, но при разбиении полка на сотни или десятки, оно имело все возможности к применению. В резерве полка числилось до полусотни, алебардщиков. Эти весёлые и рослые ребята могли пригодиться в «собачей свалке», то бишь плотной, концентрированной атаке или для прикрытия вылазок стрельцов. В возможность того, что монголы способны продолжительное время атаковать в лоб никто не верил, а вот московские и литовские дружины, как показала практика имели высокую устойчивость и могли дать «прикурить». Сотни настаскивали быстро формировать полковую фалангу и каре для генерального сражения, малые вариции этих построений для сражения в автономном режиме со стрелками, артой и без них и работе в режиме «загонной команды» действуя отдельными десятками и цепями.

Огневая компонента полка включала пять сотен стрельцов, одетых в лёгкую броню и вооружённых «Громобоями» с крановыми замками, трёхгранными, съёмными штыками и «почти» нормальными патронами. Подавляющему большинству стрелков достался двенадцатый калибр, рассчитанный под шоколадный порох. Примитивную штамповку цилиндрической гильзы хотя и освоили, цветных металлов на всех не хватало. С бумагой же, тоже намучились. Гильзы при выстреле долгое время разрушались частично, а некоторые полностью. В отдельных случаях происходил и отрыв донной части гильзы от бумажной трубки. Отрыв сей особо опасен для стрелка, ибо остатки трубки застревали в стволе, что могло привести к порче винтовки и травме при последующем выстреле. НИОКР и эластичная бумага на основе электроизоляционного конопляного картона спасли положение. Зимой наладили намоточные линии по выпуску высокопрочных бумажных гильз партиями в сотни тысяч. Снайперам второй категории достался «Громобой» с цилиндрическими латунными гильзами 9 мм, первой (это, в лучшем случае, один стрелок на полк), полноценный княжеский 12.7 мм «Сумрак» с продольно-скользящим затвором и продвинутым, оптическим прицелом.

Винтовки получили навинчиваемый, лёгкий дульный тормоз-компенсатор Ильина активно-реактивного типа, который выполнял сразу два задачи. Проходящие через прорези пороховые газы придавали обратный импульс, эффективно компенсирующий отдачу и частично уменьшающий увод винтовки вправо. Через активные камеры с перегородками происходил отвод газов вверх для уменьшения скачка ствола. Ствол нарезали по новой технологии мультирадиусной нарезкой. Она обеспечивала лучшую обтюрацию пороховых газов, большую начальную скорость пули, более точное направление полёта, меньшее загрязнение ствола. Проще говоря, если в срезе канала ствола с полигональной нарезкой можно увидеть многоугольник, то в мультирадиусной — эллипс. Деформация пули стала меньше, но потребовала более твёрдые сплавы. Простота чистки сделалась как у гладкого ствола, гильза при выстреле выдавливалась, повторяя профиль окружности, а не врезалась в нарезы, что кратно увеличивало срок службы ствола. Собственно, главная фишка в этих плюшках, а в недорогой и быстрой технологии протяжки. Нарезы не строгали на станках, не ковали, а, закрепив ствол, проталкивали через, так называемый, button-дорн, головка которого имела профиль, соответствующий калибру, количеству и шагу нарезов. Как и ротационная ковка, это был стрессовый метод профилирования канала, только нарезы формировались не из большего диаметра в меньший, как при ковке, а наоборот Дорн, двигаясь по стволу и одновременно вращаясь, соответственно шагу нарезов, формировал геометрию канала. В общем проблем по геометрии хватало, а точность после дорна оставляла желать лучшего (по сравнению с шпалерной нарезкой), но зато после протяжки было возможно провести финишное хонингование ствола накладками с абразивной пастой, не опасаясь при этом сточить края нарезки, в отличие от традиционного профиля. При длине ствола 1050 мм, прицельная дальность увеличилась до километра, под это расстояние и настраивали прицелы. Бумажные гильзы можно были использовать до пяти раз, правда после выстрелов они оставляли в стволе клочки-ошмётки, но зато разбирать и чистить винтовку очень удобно, ведь ствол можно было чистить с обеих сторон! Средний боец успевал выстрелить десять раз в минуту, уникумы до шестнадцати. Чистка же требовалась, примерно после каждых пятидесяти выстрелов.