Страница 282 из 302
— Ежели чего, эвакуируем лагерь, а покуда эмир Джату-Буга обежал отправить две сотни нукеров, я же дам полсотни стрельцов, ружей, «Единорог», две картечницы, егозы да да мин всяких разных. А коли успеем дорогу сладить, лагерь татарам не взять. Тюмен же к вам не пойдёт, вы в стороне от дорог, а у них куда интересней есм цели. Но на всякий случай ямы выройте дабы станцию генераторную, трубы, да прочее добро из металла упрятать…
Надолго не задержался и уже к вечеру вернулся на «Гермес», где два дня в режиме 18/6 работал со штабами. Решаю массу тактических и стратегических задач. На пристани Воронежа сразу же отшил делегацию бояр и, пересев на паровоз, отправился прямиком на запад. Зубчатую дорогу до шахты Губкина закончили буквально на днях, заодно отведя ветку к бентонитовым глинам и флюсовым известнякам. Вовремя надо признать, деревянные гати-дороги княжества начали стремительно расползаться на глазах. Участок с 789 по 792 километр целиком под воду ушёл, да так, что в дорожном управлении решили — проще рядом настелить участок, чем старый восстанавливать, многие водопропускные колодцы и дренажные канавы переполнены, участки близ рек и болот подтоплены так, что порой составы шли прямо по воде, немногим не доходя до оси. Ад, жесть, кошмар в рафинированном виде. Систему управления штормило и колбасило, имеющиеся установки инъектирования и траншеекопатели работали в круглосуточном режиме, в стройотряды из ЦУР отправили все имеющиеся резервные насосы, стремительно пустели склады ЦУР с бетонными трубами, щебнем, цементом и бентонитом….
В грязи утонили четыре «Сталинца» и один «Святогор» и это, при изначально заложенных широких, болотных гусеницах! Мелкие трактора тянули по грязевым колеям на санях, канатами и лишь экспедиционные модели чувствовали себя как дома.
Что-то подобное я ожидал, но не в таком масштабе. Следствие, с одной стороны отсутствия инженерно-гидрогеологического исследования трасы хорды (интересно, а как бы я его сделал зимой), с другой необычайно снежной зимы, с третьей, малой высоты, порой полного отсутствия земляной призмы пути, ибо гать, пусть и уложенная в два-три наката, не замена насыпи. Все три строительных отряда находились в жёстком цейтноте — рабочие вручную выбирали грунт под водопропускные трубы, трактора углубляли дренажные канавы и колодцы, насосы закачивали под гати тысячи и тысячи тонн бентонита и цемента. Хотя несчастье затронули всего около семи процентов хорды, работы по проходке новых участков встали. В плюс сыграло и протяжение трассы, технику и рабочих по сохранившимся путям перебрасывали от одного участка, к другому. Начавшись на юге таяние снега постепенно сходило на нет и уходило дальше на север, а следом шли эшелоны с тракторами, копателями и тысячами людей. Хорошо сработала медицинская служба. Были пошиты непромокаемые полукомбинезоны. Артели произвели, в короткий срок, около пяти тысяч высоких резиновых сапог и ещё больше, перчаток. Были организованы пункты обогрева, мобильные бани, оптимизирован режим работы в аварийных условиях, повышена норма продуктов питания и зарплата. В отряды отправили все имеющиеся запасы меда, клюквы, аспирина, благодаря чему удалось избежать как инфекционных простудных заболеваний, так и переохлаждений. Во всяком случае, в массовом порядке.
Тем не менее даже в таком виде хорда самым положительным образом сказалась на экономике русских княжеств. Ибо в распутицу вообще никто, никогда и никуда не ездил, вследствие чего цены на рожь и пшеницу в некоторых районах выходили за все рамки приличий, а у нас даже цены на билеты не подняли, хотя гости прекрасно видели, какой ценой это благополучие достигается. Больше прочего меня порадовало что Госплан, ЦИК и ЦУР, практически в режиме реального времени выработали чрезвычайный и на редкость эффективный план действий, потребовавший от меня минимальной корректировки. Батут заработал!
Сам же остановился недалеко от Воронежа на промежуточной станции, где, собственно, хорда заканчивалась и начинались две ветки монорельса, одна из которых шла на Еголдаев городок и далее на Губкинскую шахту, а вторая, на Таганрог. Чуть в стороне от станции заливали жаропрочным бетоном пень. Не дубовый, и не берёзовый. Пнём называют верхнюю часть фундамента, представляющую собой монолитный цилиндр из жароупорного бетона, на котором поставят горн печи. Весьма затратное сооружение надо сказать. Нижнюю часть фундамента (подошву) уже залили в виде восьмигранной массивной бетонной плиты, а общая толщина слоя бетона достигала пяти метров, почти девятьсот кубов…
И это учитывая то, что новую домну я решил делать объёмом «всего» 850 кубов, практически вдвое урезав сетра, ибо даже с «микроскопической» Медногорской домной всего на триста кубов возникло столько проблем, что металлурги из ЦИК переехали на этот объект, пытаясь запустить его в нормальном режиме.
С одной стороны, чем больше домна, тем дешевле выплавка, с другой, значительное следует усложнение всех элементов конструкции, кратное удорожание окупаемости, поднимаются требования к шихте и руде… Любая авария на домне гиганте — существенная проблема для государства, плюс экология ни к чёрту. Иначе говоря, функционирование пяти доменных печей объемом тысячу кубов и удаленных друг от друга куда предпочтительнее работы одной доменной печи, объемом пять тысяч.
Упор сделал на малые универсальные ( по шихте ) домны позволяющие плавить всё, от кусковой железной руды до любой смеси кусков из руды и окатышей, а также использовать широкий ряд восстановителей, включая низкокачественный кокс и древесный уголь. Добавили вертикальный конвейер подачи шихты, компактный литейный двор, инжекторы или систему вдувания флюса, а не его засыпки что позволило существенно уменьшить протяжённость зоны размягчения-плавления, повысить производительность и снять проблемы, связанные с низкой прочностью кокса и древесного угля в коксовой насадке. Инжекторы сии позволят вдувать в печь всякий хлам — колошниковую пыль, мелкие частицы чугунного и стального скрапа и железорудной мелочи, играющих роль дешевых заменителей кусковых железорудных материалов, титанистого железняка. В итоге годового проектирования вышли на три типоразмера печей: микро — домна объёмом 48 кубов и производительностью 37 тысяч тонн чугуна, в год. Две такие стоят в Светлояре, по одной в Стальграде и Медном. Средняя домна объёмом триста кубов типа MDF мощью 220 тысяч тонн, в год. Первую из средней серии и запускаем северней Меднограда, она будет работать на руде Костомукшкого месторождения. Вторую же, вероятно, поставим уже на Урале. Наконец, строящиеся «большие» домны типа CDF объёмом 800 кубов, с диаметром горна 6.2 метра, высотой двадцать пять метров и «выхлопом» за 720 тысяч тонн. Первую поставим под Воронежем с перспективой работы на антраците, вторая же будет пыхтеть на узловой станции Кемийоки. Работать на шведском железе да угле Груманта.
И даже эти несчастные 800 кубов, далеко не фунт изюма. Ведь первая домна на Магнитке примерно такого объёма и была, заложена. Проектирование комбината началось в мае 1925 года, в декабре 1928 года проект, разработанный институтом Уралгипромез, был официально утверждён, и в марте 1929 года на строительную площадку прибыли первые строители, в сооружении доменной печи участвовали 46 проектных организаций, 158 заводов, 49 железных дорог, 108 вузов, не говоря от том, что большую часть проектной документации стибрили у американцев. Об чём разговор то, хотя, с другой стороны у нас печь проще, а с другой, я знаю много такого, о чём в двадцатые и не догадывались. Кстати, проектировали домну Магнитки долго, а строили быстро. Печь, без водохранилища возвели всего за 74 дня. У нас же, по плану запуск назначен в сентябре.