Страница 191 из 302
По большей части башни возводили на реках и с транспортной доступностью проблем не было, так что Лебедянь исключением не являлась. Ледовая дорога, бравшая начало у моста через Быструю Сосну, близ Ельца, шла вниз по реке и далее, уже вверх, по Дону. Сто с копейками кило не бог весть что и конно-ледовые отряды со снабжением стройки справлялись доставляя каждый божий день от ста, до двух сотен тонн грузов. Всего же на стройке работало полсотни батраков при активной помощи личного состава. Спесивые всадники остались в кирасирских и гусарских полках, а пограничники не чурались чёрной работы. Да чего говорить-то, многие из «бойцов» по осени за плугом стояли. В связи с дефицитом кадров не только в одну пехоту вербовали «низкий» люд. Механики самую малость — паро-поршневой компрессор, он питал немногочисленный инструмент, ручной поршневой насос, конные лебёдки и деррики. Единственное, по осени, на пару дней привозили сваебойные машины.
До нашествия Бату на Тяпкиной горе стояла крепостица рязанских князей, а ныне поблизости осталось лишь малое село на три десятка дворов жители коего активно участвовали в снабжении стройки, а где ещё мужики такие деньги могли заработать то? Ёрш и Искрен, трудившиеся на колке дров для котла, активно обсуждали новые порядки и придумки, что стремительно вырвались в крестьянский быт. Взять те же одноколейные сани. Мудреного в ледовой дороге ничего, запрягают же двойки, четвёрки, в случае нужды даже восьмёрки лошадей. Вроде много, но учитывая, что живые «составы» тягали до пятнадцати-двадцати тонн, интресный расклад получается. В расчете на одного мерина груза по такой дорожке тянут вдвое, втрое больше против крестьянских саней. А это серьёзная подмога в хозяйстве, ибо и коней меньше треба, и корма для них. Чего-чего, а бытовой смекалки у мужиков хватало, иные же на пограничье не выживали.
Или взять пружинную колку для дров, где они работали. Насколько она труд чёрного люда облегчит? Как бы не втрое против колуна, да и сил сохраняет избытком, спину хоронит. В общем, как не крути, со всех сторон плюсы. Вместе с соседом Ёрш вечерами листал чёрно-белый каталог товара с картинками и мечтал. Последнюю неделю они не брали за работу плату монетой, предпочитая куда более выгодные баллы. Планировали потратить те на инструмент и хитрые механикусы навроде нового плуга и той же пружинной колки. До хрипоты спорили, что по первой треба в хозяйстве, а что и подождать может. На фоне накалившихся страстей даже факт, что сторожевая башня росла словно гриб после дождя, уходил куда-то на периферию сознания мужиков.
— Гляди-ка! Караван новый.
— Эка невидаль, они в день по три раза разгружаются, — Искрен даже глаза от каталога не отвёл.
— Да ты глянь чего притащили то! Не доску, не щит. Вона бревно какое-то на колёсах, с дыркой. Искрен наконец то оторвался от просмотра «комиксов».
— Да ни хрена себе бревно! — охнул мужик, — тама одного уклада пудов десять!
— Уклада⁈
C саней меж тем, поднатужившись, со скрипом скатывали станки с «Единорогами» отблёскивающими серой сталью, пока, в санном исполнении. Когда их на башню поставят, бог знает. Работ по отделке море, дай бог к весне успеют. А в округе столько добра, нет, огневая поддержка лишней не будет…
Биби-Эйбат, Апшеронский полуостров.
Лазурные воды Хвалынского моря неспешно набегали на угольно черные валуны, вспенивались в бессильной ярости у камней и отступали обратно, оставляя позади медленно истаивающую пену. После многих тысяч лет извечной борьбы эти некогда острые камни сделались похожими на гладкие окатыши. Яркое зимнее солнце хорошо прогревало их днём и до следующего утра они хранили тепло звезды. Лежать на таких природных лежаках, одно удовольствие. Начало февраля, на Руси под минус тридцать морозы, а тута плюс десять и теплая водичка. Местные, понятное дело, купаться в такую не полезут, а для меня, в самый раз. К холоду я привычный. Ближе к вечеру, когда батраки обычно заканчивали тяжкую работу, море становилось по настоящему волшебным. Небеса окрашивались в оранжевые и розовые оттенки, отражаясь в тихой воде. В жилых кварталах Баку на противоположном берегу зажигали огни, рассыпавшиеся гроздьями света, а Солнце медленно погружалось за горизонт, оставляя отблески на поверхности моря, словно пожелание хорошего вечера.
Земли, выкупленные Нуреком, располагались неподалёку от города, в западной части Бакинской бухты. Эта тихая гавань состояла из бесконечных персиковых и шелковичных садов, полей чечевицы и мечети, скромно притаившейся на краю малой деревушки. Нефтяных колодцев здесь не было вовсе, они сосредоточились восточнее или севернее города. Хотя для всех местных было очевидно, чёрного золота и здесь полно, особенно в море. Метан, пробиваясь из недр, выходил пузырьками на поверхность. Сила давления газов была столь велика, что при тихой погоде они нередко воспламенялись на поверхности моря и лишь сильный ветер мог задувать такой пламень. Порой этим баловалась местная молодёжь, но мушкетёры на катерах быстро отбили желание поджигать море чтобы баловать подруг ярким зрелищем.
Биби-Эйбат не самое богатое в здешних краях, на чёрное золото, место. Так, жалкий отросток гигантского газо-конденсатного месторождения что залегает по соседству, на дне моря. Однако, при этом оно обладало несомненными достоинствами — смешная стоимость земли (взяли аж шесть квадратных километров), малая глубина залегания пластов и низкое содержание серы в нефти. Известно оно тем, что здесь, впервые на планете, пробили первую нефтяную скважину, ну а мы сие достижение продублировали так сказать. А чего? Тридцать два метра, это всего то неделя работы ударно-канатной установки. И дебет оказался диво как хорош, пятьсот тонн в сутки… И такая халява без всяких насосов будет ещё как минимум три месяца бить. Вот это я понимаю снимать сливки! Это ни копейки никеля из медных шлаков вымывать.
За прошедший месяц успели многое. Первые недели в Баку запомнились сплошным авралом. Лишь на днях я смог вздохнуть полной грудью и с чистой совестью отдохнуть. Хотя признаться и Ипат с сыном не лаптем щи хлебали — запасли камней, глины, дерева и съестных припасов, построили навесы и главное выкопали местными силами яму под нефтехранилище солидного объёма, пять с половиной тысяч кубов! И само хранилище частично возвели. Высота стенок ямы всего ничего, два метра при радиусе, тридцать. Стенки из камня местного сложили, а дно из плотно утрамбованной глины с щебнем и камнем колотым закрыли. Ещё и каркас под крышу успели собрать. Успели благодаря избытку трудовой силы. Население Баку тысяч под сорок, к бабке не ходи. Больше, чем в Москве, на минуту, самого крупного города Руси, посему прожекты реализовывались со скоростью пули.
Прибыв на место, геологи отправились бить разведочные скважины, а через недельку и основные, благо тут и разведывать нечего. В любое место ткни и фонтан нефтяной забьёт, главное с глубиной угадать. Собрали понтоны и начали бить сваи под пирс, в течении недели запустили мини нефтеперегонный завод и получили помимо керосина, ещё и неплохой битум. Он с ходу пошёл на отделку «цистерны» хранилища и его дощатой крыши. Одновременно принялись стыковать трубы нефтепроводов от скважины к хранилищу, и от хранилища на пирс для заправки баржи состоящих из «цистерн». О-о-о, они то самое интересное в проекте!
По самым скромным подсчётам для нормальной работы химпрома, станков и перевода паровозов на сырую нефть потребуется, только на первых порах, двадцать-тридцать тысяч тонн нефти, в год! Для века XX это копейки, так, малый танкер. Для века XIV — нефть, добытая со всей территории Ширвана за два года. В транспортировке добра здесб задействованы десятки тысяч людей, судов, верблюдов… Дедвейт же у моих пароходов смешной. Построить баржу тысяч на три-пять кубов в теории можно, но только в теории. Вспоминая какой крови, стоила нам постройка «Ермака» и говорить нечего. Провал, на сто процентов. В то же время наш большой корабль из цистерн чувствовал себя прекрасно. Не удивительно, танк-контейнеры то заложили в расчёте на Бакинский проект, а «Обжора» — это так, побочка.