Восьмая наложница

Говорю очень громко. Возмущённо. Чтобы отвлечь внимание. Чтобы никто из них и не вспомнил, что я могла быть не одна. Всё, что угодно, лишь бы от девочек увести потенциального врага.

Отряд состоит из пяти крепких мужчин. Главный их усмехается недобро. И руку на мече держит. Демонстративно.

Он молод.

Из этого делаю вывод: самоутверждается.

Вот и хорошо. Вот и ладненько. Главное, их от лисят моих отвлечь. А там… прорвёмся.

В мире, где я родилась, захват заложников был делом, не то, чтобы обычным. Но случалось. И школу захватывали. И концертные залы.

Столько людей погибло.

А однажды у меня возник вопрос: почему погибло так много? И я парочку фильмов документальных посмотрела. Там много говорили про бездействие властей. Про отсутствие координации. И, откровенно, наплевательское отношение силовых структур к объектам спасения.

Но поняла я другое. Чем больше заложников, тем меньше шансов спасти всех. Просто, статистика — вещь упрямая.

Не хочу ставить сына перед чудовищным выбором: кого спасать, если что.

Потому что я, именно, заложница. Схватили меня, чтобы Джин коронации своего третьего брата не мешал.

Второй принц умирает. Несколько дней уже. Целители его держат. Шанэ на чудо надеется. Ей перечить не смеют. Она, как ни посмотри, любимица Императора. А Император, пока, жив.

Но Лей с коллегами пообщался. Не будет чуда. Сердце у принца отказало.

А сыну Сян, пока, лучше. Это ненадолго. Скоро зацветёт степь. И он не сможет дышать. Для него есть единственный шанс выжить — до этого времени надеть императорский венец. Есть поверье, что жизнь Императора хранит сама Богиня.

Отчасти так и есть. На хозяина Золотого Города скверна воздействовала, но не так активно, как на детей, которые несли в себе проклятую кровь.

Исао — лучшее тому доказательство.

Ведь не стал ещё. Они же с Кианом родились с разницей в несколько дней. И Шен с Леем того же возраста.

Так один умирает, а трое других только в пору зрелости вошли.

Прошлый же Император до шестидесяти лет дожил. Позапрошлый — до восьмидесяти.

Дело в том, насколько здоровым садится на трон новый Император. Третьему принцу защита венца могла бы подарить лишние несколько месяцев, не больше. Или убить на месте. Прецеденты бывали.

Но, похоже, третий принц историю изучал не слишком старательно.

Но сейчас нужно думать не об этом, а как голову заморочить воякам этим и от девочек увести как можно дальше.

— Слугам Золотого Города надлежит знать своё место и проявлять большую почтительность.

Степенно продолжаю свой путь по дорожке. Подхожу к кусту розовой вистерии и срываю соцветие. Подношу к лицу и улыбаюсь, глядя, как багровеют стражники.

— Мы не слуги, — шипит их главарь.

— Да, — легко соглашаюсь. — Вы даже не слуги. Вы почти уже мертвые слуги. Как бы всё не сложилось.

Ещё несколько шагов по дорожке и взгляд на пятёрку стражников. Они, сами того не замечая, за мной двигаются.

— Сами посудите. Если провалится план и не удастся Императора убить. Сам он ещё с утра умирать не собирался. Да, плох он. Жар. Лихорадка. Но не настолько сильные чтобы он сегодня же сам по себе умер. Так что может и не справиться с этим наложница Сян. Помешает кто. Но даже если всё у неё выйдет. Зачем ему бывшие сообщники, способные разоблачить отцеубийство с целью захвата власти? Избавится он от вас, глазом моргнуть не успеете. Но даже если и нет. Третий принц болен неизвестно, сколько проживёт. Детей у него нет. Если что с ним случится, на троне окажется один из его младших братьев. И тогда у вас совсем всё печально будет. Ибо им-то чужие заговорщики на что? Вы уже одного Императора предали ради принца. Что вам мешает так поступить ещё раз? Нет, вы теперь для любого, кто к власти придёт — заноза в том месте о котором в приличном обществе упоминать нельзя.

Трое посерели. Один голову опустил, так что лица не видно. А главный их стал красно-фиолетовым. Вот он меч выхватил и как заорёт:

— Заткнись, тварь!

Это он зря. Лучше бы подчинённых в поле зрения держал. Потому что один из них выхватил из ножен кинжал и приложил предводителя своего рукоятью по темечку.

— Госпожа Мейлин, — начал он аккуратно подбирая слова. — Мы — люди маленькие. Нам капитан приказал вас к Императору в покои проводить. Наложница Сян сказала, что он попрощаться хочет с матерями своих сыновей перед смертью. И ослушаться мы не могли. Мы клятву подчиняться давали. Но не желали ничего дурного. Этого вот капитан старшим назначил. А если мы вас, к примеру, не видели? Что вот этой падали почудилось, когда он споткнулся и голову себе расшиб, знать не знаем. Или… что скажете, то и сделаем.

— То есть не знали, ведать не ведали, что там начальство ваше творит? — улыбаюсь, делая ещё несколько шагов по дорожке. На всякий случай. Вряд ли им сейчас до моих девочек, но всё же.

— Мы — люди маленькие. Заступаться за нас некому. Это же милое дело — таких виноватыми выставить, если что не так пойдет. А у нас семьи есть. Семьи, которые мы кормим.