Восьмая наложница

Глава 28

Путешествие по суше заняло двенадцать дней. Потом мы сели на корабль.

И я влюбилась.

В прекрасное двухмачтовое судно.

В бесконечную гладь моря.

В крики чает.

В шепот волн.

Я танцевала на волнах.

Качка, от которой Рия с Айкой слегли в нашей каюте, а Лей с Шеном приобрели нежно зеленый оттенок, опьяняла меня, словно дорогое вино.

— Ты, и правда, принадлежишь морю, — сказал Киан с нежной улыбкой. А в его глазах, как в зеркале я видела своё счастье.

Лисёнок на второй день плаванья решил, что обезьянкой быть веселее и залез на мачту. Там он провёл большую половину дня.

Пока не решил, что пора становиться рыбкой.

Я с лёгкой тоской смотрела на то, как он прыгает с борта судна в воду, потом взбирается по верёвочной лестнице обратно, чтобы повторить свой прыжок.

— Хочешь искупаться? — шепчет Киан, наклоняясь к моему уху.

— Разве пристало матери принца такое ребячество? Да, и плавать я почти не умею.

— Ночью, когда все отправятся спать. Нас никто не увидит. А я не дам тебе утонуть.

Это звучало почти, как приглашение на свидание.

И, наверное, стоило оказаться. Но искушение было слишком велико.

В конце концов, имею же я право хотя бы на одно свидание с принцем моей мечты?

И пусть, это для него ничего не значит.

Так даже лучше.

У меня будет одна ночь для безумств. И никаких обязательств. Никаких разбитых надежд. Просто, ночь, когда я не буду наложницей Императора, родившей принца. Не буду женщиной, скованной своим статусом, словно цепями.

Я стану снова Мариной. Девочкой, которая всегда мечтала поплавать в море.

Все мои одноклассники ездили с родителями на море. Потому, что до моря часа четыре, если на машине. А мы — нет. И не только потому, что машины не было. Можно было и на автобусе добраться. У нас никогда не было денег на такие развлечения. Зато всегда были на водку. Вот такие приоритеты царили в моей семье.

Тогда это воспринималось, как должное.

Сейчас мне страшно об этот даже думать.

Мая мать часто говорила, что я пойму ее, когда вырасту, когда у меня самой будут дети.

И вот, я уже совсем взрослая. У меня есть Джин, а понимание всё никак не приходит. Того, кто решит его ударить, я удавлю собственными руками. А она, мало того, что никак не препятствовала, так ещё и покрывала мужа, который делал это постоянно.

Наверное, всё дело в том, что я выросла совсем не такой, какой меня хотела видеть мама-.

Впрочем, это скорее, случайное стечение обстоятельств, чем моя заслуга. Наверное, родители вполне могли воспитать из меня своё уродливое подобие. Но я не буду думать об этом сейчас, когда светит солнце, а волны поют о том, как прекрасна жизнь.

Та жизнь окончена. Что теперь толку гадать?

— Мамочка, смотри! — закричал мой сын и продемонстрировал прыжок в воду бомбочкой.

— Какой непоседа, — восхищённо протянул матрос. — Это хорошо. Здоровый, значит.

— Вот бы и учился он с тем же усердием, как по кораблю скачет, — пробурчал Шен. Морская болезнь на его характер влияла крайне негативно.

— Да, как же ж можно такое говорить, ваша милость? — моряк пришёл в ужас. — Пятый принц же счёт знает. Я же сам слышал, как он сегодня волны считал. Когда на мачте сидел. До двух тысяч дошёл. А утром книгу читал, когда вы ещё отдыхать изволили.

— Принц должен…

— Шен, — решила урезонить я друга. — Ты же не хуже меня понимаешь, что его сейчас бесполезно за книжки сажать. Пока ему самому не надоест бегать по кораблю, скакать по мачтам и плавать, ты от него ничего не добьёшься. Он обидится, что ты лишил его забавы и начнёт саботировать занятия. Какой в этом прок? Лишь испортишь всем настроение.

— А если не надоест? — Шен иногда бывает ещё более упёртым, чем Лисёнок.

— Значит, все шестнадцать дней нашего путешествия на корабле он будет бегать, прыгать и плавать. Но, что-то мне подсказывает, он успокоится раньше. Если сейчас оставить его в покое. Для ребёнка запретное обладает невероятной привлекательностью. То же, что «вредные» взрослые и не думают запрещать, быстро приедается.

— Вы не думаете, что все шестнадцать дней он так и будет носиться по кораблю, словно заведённый? — уловил суть друг.

— Через день или два принц вспомнит о том, что он — хороший мальчик и должен учиться, чтобы не расстраивать любимого наставника. Поэтому вернётся к чтению и письму по утрам. А, вот, арифметикой, скорее всего, будет заниматься сидя на мачте. Кстати, если тебе делать совершенно нечего и присутствует дикое желание причинить воспитаннику немного добра, можешь вытащить его из воды, накормить, а за обедом рассказать про рыб, обитающих в здешних водах.

Особого протеста у Джина это вызвать не должно. Сейчас, на адреналине он не чувствует ни голода, ни усталости. Но стоит ему вспомнить, что завтрак был давно, от тарелки его будет очень непросто оттащить. А Шен умеет рассказывать интересно даже самые скучные вещи. Так что обед пройдет спокойно.

Но одного я не ожидала. Что лекция о рыбах плавно перерастёт в рыбалку. И ради этакого шоу Киан прикажет спустить паруса.

Джин закрепил полотняный мешок на верёвочной лестнице возле воды и с кинжалом отправился охотиться на морских обитателей.

Сначала он замирал, словно бы сливаясь с водой. А потом резко, нырял, а через пару мгновений снимал с кинжала толстую рыбину. Всякий раз разную. Иногда интересовался, как она называется. Описывал хвост, плавники и рисунок чешуи. Иногда ему отвечал Шен, но чаще моряки, высыпавшие на палубу и радостным свистом встречающие каждую новую удачу юного принца.

— Ну, чисто, заярский дикий кот, — восхищались они проворством и ловкостью своего принца.

От этого мелкий, просто, млел. Он никогда раньше не получал столько внимания от взрослых. Наверное, поэтому немного увлёкся.

— Счастье моё, там мешок, наверное, уже больше тебя, — решила я прекратить на сегодня эту забаву. Хватит уже. — Как ты на борт улов свой поднимать будешь? Не забавы же ради ты рыбку ловил?

— Ой, — растерянно протянул Лисёнок. Видимо, только сейчас осознав, что это одна рыбина лёгкая. Ну, две или три. А три десятка — ноша для него неподъёмная.

— Не извольте беспокоиться, Ваше Высочество, — быстро сориентировался один из матросов. — Я вам помогу сейчас. Вы ж, поди, утомились. Столько всего наловить.

Мужчина скинул камзол и сапоги, а потом прыгнул в воду. Кто-то из товарищей бросил ему верёвку. Он быстро обвязал ею мешок и подал знак поднимать добычу принца.

И лишь после того, как его трофеи были перемещены на борт, Джин вернулся на палубу.

А, примерно, через час, всё тот же матрос поинтересовался у Лисёнка, что делать с уловом?

По всему было ясно, что такого вопроса Джиндзиро не ожидал.

— Кушать? На ужин пусть рыбка будет.

— Само собой, сегодня, — гордо ответил мужчина. — И завтра, тоже. Но с остальной-то что?

— А что можно?

— Так засушить. Коптить-то негде.

— Сушите, — облегченно выдохнул ребёнок.

— Какой урок из произошедшего извлёк сегодня пятый принц? — спросил Лей с доброй усмешкой.

— Надо сначала думать, что делать с рыбой, а потом уже ловить её в таких количествах?

— Ну, и это, тоже, — согласился целитель.