Восьмая наложница

Глава 20

Меня приняли за служанку.

Наверное, поэтому принц позволил себе столь пристальный оценивающий взгляд.

То есть я его понимаю. Сейчас праздники. Все стараются принарядиться. А у меня одежда, хоть и добротная, из хорошей мягкой ткани, но уж очень блёклая. Словно на солнце выцветшая. Я специально такую подбирала, чтобы не привлекать внимание. Личные служанки наложниц Императора одеваются куда-как ярче, но меня устраивала ширма скромности, за которой удавалось прятаться последние пять с половиной лет с рождения Джина.

Когда мы пришли, Киан пил чай со Старшей Госпожой. Чинно. За вежливой беседой о красоте весеннего неба. Но холод и напряжение в их отношениях были почти осязаемыми. Словно между ними сейчас сидела мать опального принца.

Лисёнок подошёл. Поздоровался. Вручил бывшей Императрице ее любимый чай и бутылёк с настойкой красного женьшеня, который приготовил Лей. Старуха подаркам обрадовалась и пригласила правнука выпить с ней чаю.

Потом Джин отдал книгу дяде, за что удостоился сухой благодарности и слов о том, что его младший родич — почтительный ребёнок.

— Дитя, — обратилась ко мне Старшая Госпожа. — Принц Киан желал пойти в храм. Возраст не позволяет мне проявить гостеприимство и проводить его. Сделай это за меня. А пятый принц пока продемонстрирует мне свои успехи в чтении.

Пришлось подчиниться.

— Старая кобра сегодня в добром расположении духа, — усмехнулся мужчина, лукаво поглядывая на меня.

Он красив. Чем-то похож на Старого Лиса. Только волосы темные, заплетённые в тугую косу «драконий хвост» — причёску воинов. И ушек нет. А жаль. Ему бы они пошли.

— У тебя такая интересная внешность. Ты из восточных земель? — спрашивает он, когда мы проходим половину пути.

— Ну, можно и так сказать, — отвечаю невыразительно.

— Когда ты вошла в Золотой Город, девочка?

— Шесть лет назад.

— Осталось всего четыре года, и ты будешь свободна.

Сначала мне кажется, что он издевается. Потом понимаю, что меня приняли за няньку принца. Хотя… а кто ещё мог сопровождать мальчика? Не мать же, в самом деле. Среди моих «сестёр» не принято перетруждать себя заботой о наследниках до такой степени.

— Я восьмая наложница Императора Исао. Мейлин. Мать пятого принца. — Мои слова возымели эффект пощёчины. Принц отшатнулся. А меня словно за язык кто-то потянул. — Вы ненавидите своего брата. Мне он, тоже, не нравится. Видите, как много у нас общего?

— Прекрасная госпожа сменит гнев на милость, как только он подарит ей какую-нибудь безделушку, — отмахивается мужчина насмешливо.

— У меня есть все основания считать, что ваш брат хотел смерти моего ребёнка. И передумал не по своей воле. Кстати, то, что Джиндзиро так похож на вас, его неприязнь, лишь подстёгивает. Да и то, что я, скажем так, уклонялась от обязательства служить ему в постели, отношение Императора ко мне и моему сыну не сделало мягче. Вы всё ещё сомневаетесь в том, что у нас много общего?

— Склоняюсь к тому, что восьмая наложница верно оценила ситуацию, а я поддался поспешным суждениям. Но у меня есть вопросы.

— Задавайте, — милостиво разрешаю я.

— С какой целью вы назвали мне имя пятого принца?

Да, с такой, золотце ты моё, что ребёнок, имя которого ты знаешь, уже не может быть абстрактной величиной. Это как имя для подобранного котёнка. В большинстве случаев, когда уличный замарашка получает имя и миску, шанс быть переданным в другую семью активно стремится к нулю, даже, если до этого планировалась лишь передержка. Но не скажешь же, как есть. Да и кто в здравом уме, пользуясь манипуляциями, раскрывает их суть тому, кем собираются манипулировать?

— Вы хотите навести порчу на ни в чём неповинное дитя одной с вами крови? — в моём голосе читается наигранный ужас.

— Разумеется, нет! Я не питаю к этому мальчишке никаких добрых чувств, но и не хочу ему вредить, — принц бросает на меня гневный взгляд, но берет себя в руки. — Ещё мне любопытно, почему вы уклоняетесь от главной обязанности наложницы, когда это несёт такие риски?

— Я смогу ответить на этот вопрос лишь в том случае, если вы дадите слово сохранить всё сказанное мной в тайне.

— Клянусь честью, — не мешкая произносит Киан. Видимо, действительно, любопытно.

— Хорошо. Я никогда не хотела стать наложницей Императора. Мне не нужны роскошь, власть и почести. Но так сложилось. Поэтому, когда я узнала, как защитить Джиндзиро от того, что убивает детей Золотого Города, то не раздумывая пожертвовала вниманием Императора. Это его очень задело. Не потому, что как-то по-особенному ко мне относился. Ему, просто, нравится самому выбрасывать ненужных кукол. А тут, получилось, что выбросили его, хорошенько прищемив гордость. Но из-за этого я оказалась в очень сложной ситуации. С одной стороны, пятого принца не убивает проклятие, что висит над этим местом. С другой, все знают, как Император относится к сыну. И даже, если он сам не может его убить, всегда найдётся тот, кто будет рад предугадать желание господина и сделать грязную работу в надежде на благосклонность и награду. Но человека, замыслившего убийство остановить проще, чем древнюю тьму. Так что выбор был очевиден. Но возвращаясь к тому, как много у нас общего. Я живу в постоянном страхе за своего сына. Вы не можете жениться и завести детей. Потому, что, тоже, боитесь, что за вашим ребёнком, как бы вы его ни прятали, однажды придут палачи, которые не пощадят даже новорожденную девочку.

— Допустим, — Киан смотрел на меня с большим интересом. — И что вы готовы мне предложить? Ни за что не поверю, что такая умная женщина стала ты заводить этот разговор, не имея мыслей на этот счёт.

Мыслей не было. И всё происходящее являлось безумной импровизацией, но это же не повод отступать.

— Сидеть сложа руки, упиваясь жалостью к себе, очень удобно. Вы, действительно, готовы мстить? Исао забрал у вас возможность стать отцом. Вы можете лишить его сына. Нет, не убить. Смерть очередного принца его огорчит лишь тем, что придется исполнять порядком надоевший ритуал погребения. Поститься целый день, и провести ночь в молитвах, вместо постельных утех. Вы, наверное, знаете, как Император не любит ограничивать себя, но на этом всё. Джин совершенно безразличен к своему отцу. Он — умный мальчик и понимает, как тот к нему относится.

— Вы предлагаете мне заменить вашему сыну отца?

— Почему бы и нет? Вы, в любом случае, не получите трон. Эта битва уже проиграна. Но для вас же лучше, если следующий Император будет относиться к вам хорошо. Другой может посчитать сыновним долгом оставить приказ Исао: убить любую вашу женщину, не говоря уже о детях, без изменений. Но так никогда не поступит мой сын. Вам будет не так уж сложно найти с ним общий язык. Пятый принц — спокойный и разумный ребёнок. Он не склонен к капризам и жестокости. Излишком добросердечия, правда, не страдает. У него слишком развито чувство справедливости. И несправедливость по отношению к себе он воспринимает, достаточно, болезненно. Однако, с ним легко поладить, если относиться к нему по-доброму.

На самом деле, ничего подобного я ему предлагать не собиралась. Думала, поговорить, прощупать почву. А потом решилась. Если Старый Лис советует валить из Золотого Города, значит надо валить. Но как и куда? Сбежать — не вариант. Найдут. Значит, без разрешения Императора покинуть Золотой Город не получится. А куда Исао может отправить принца? Лишь к кому-то из наместников, чтобы мальчик учился у опытного управленца. Проблема в том, что почти все они будут рады избавиться от ненужного наследника, стоит лишь их господину намекнуть. Защитить Джина способен лишь Киан.