Восьмая наложница

Глава 18

Больше, чем вышивать, я ненавижу лишь рисовать. Но к этому изящному искусству у меня есть некоторая склонность. В связи с чем, мне вменили в обязанность копирование иллюстраций.

Не переписывание исторических хроник, и то — радость. Хотя, я часто читаю вслух, а Лей записывает.

У нас крошечный бизнес по изготовлению редких книг. Всё началось ещё пять лет назад, когда Шен учил меня чтению и письму. Парень с ума сходил от моей черепашьей скорости. В его глазах было столько отчаяния, что и не описать. Вот я и предложила ему параллельно заняться чем-нибудь. Сошлись на том, что он будет переписывать медицинские трактаты для Лея.

А потом я предложила ему свести знакомство с хранителем императорских свитков и книг, вооружившись несколькими гнездами дорогого чая, который в нашем дворце никто не пил. Я не понимала разницу между чаем дорогим и дешёвым. Слугам было не положено. Да, и вообще, мы давно перешли на травяные сборы от простуды. Зима. Холодно. А у нас младенец на руках. Болеть никак нельзя.

Гости к нам приходили редко. Конечно, я отправляла Старшей Госпоже ее любимый «Золотой восход». Но кроме него нам приносили и другие сорта. Поэтому плитки и гнёздышки тихо копились в кладовке.

Хранитель книг оказался мужчиной в летах и большим ценителем вкуса чистого чая. То есть в напиток он не добавлял ни молока, ни мёда. И вполне благосклонно отнёсся к идее предоставить достойному юноше пару хроник для того, чтобы пятого принца с колыбели приучали ценить книги.

А ближе к весне у старика прихватило спину. И в этом для него заключалась огромная проблема. Обратиться к лекарям в столице он возможности не имел. Потому, как не мог по снегу и грязи ходить домой, а потому проживал сейчас в крошечной комнатке при своём хранилище.

Целители Золотого Города его лечить отказывались. Говорили, что не положено им заниматься чиновником столь низкого ранга без позволения Императора. Самого же Императора по такой незначительной причине, как болезнь Хранителя книг никто не желал беспокоить.

Но Лей, ведь, просто, слуга. Формально, по крайней мере. А то, что он в некоторых вопросах главного целителя за пояс заткнуть может, это мы опустим. Главное, у него заморочек со статусами нет.

Вот Шен его и привёл вечерком к страдающему от боли знакомому. Чаю попить.

Магия. Настоечки. Притирания. Через неделю старик бегать начал. Хотя, ещё совсем недавно по стеночке до отхожего места передвигался.

Так на радостях он отыскал все самые древние свитки, так или иначе связанные с лекарственными травами, и вручил Лею, чтобы он их почитал. Но просто читать парень отказался. Он их желал получить в свое безраздельное пользование.

Мы их дней десять переписывали, усадив за это дело всех обитателей дворца Белых Лилий, кроме маленького принца. Но Лисёнок всячески оказывал нам моральную поддержку громким гулением.

Потом у хранителя книг заболела любимая внучка. Девочка попала под копыта лошади. Та скотина переломала ей всё, что могла. Ребёнок без сознания. Местные целители руками разводят.

Старик быстро сориентировался. Сразу к нам побежал, как письмо от сына получил. Пришлось Лею в предместье столицы наведаться. Бедняга едва на надорвался. Неделю потом пластом лежал. Но девочку с того света вытащил, и даже переломы срастил так, чтобы в будущем проблем не было.

В общем, теперь, Шен имеет доступ даже к самым редким фолиантам. Последние он и переписывает, совершенствуя навыки каллиграфии. А я копирую иллюстрации, если таковые имеются.

Книгу всегда можно выгодно продать или подарить. Как оказалось, это очень полезно, иметь в запасе парочку.

— Мой принц, будьте внимательнее, — строго говорит Шен Лисёнку. Джин фыркает. У него сегодня с утра плохое настроение и он даже не пытается этого скрыть.

Конечно, с нами не забалуешь. Это из остальных он верёвки вьёт. Манипулятор пятилетний.

Девочки, конечно, ничего опасного ему делать не позволяют. Вот, например, поплавать в пруду не дали. Весна-то весной. Но какое может быть «плавать» когда у мелкого пар изо рта валит?

Картина была — загляденье. Джин упрямо лезет в воду. Ая с Рией его за одежду держат, ревут и сквозь всхлипы прощения просят. Сказать принцу «нет» они, физически, не способны.

Лей может на Лисёнка даже рявкнуть. Если дело касается его здоровья и безопасности. Однако, сословные предрассудки и ему не чужды.

А так как мальчик редко болеет и крайне редко пытается самоубиться в какой-нибудь безумной авантюре, то призывать его к порядку вынуждены мы с Шеном.

Мама и наставник на умильные рожицы не реагируют. Мне это даётся с большим трудом. Но если этого я делать не буду, на выходе мы получим второго Инлуна, даром, что сейчас он — лис, а не дракон.

Нет. Новое рождение — новая судьба. Без повторений обойдёмся. Однако, надо хоть поинтересоваться, отчего сын в таком дурном расположении духа, но он опережает меня.

— Десятый брат скоро умрёт.

— Он очень болеет. — Не уверена, что это может его успокоить. Но что тут ещё скажешь?

— Не болеет. Его выпила Тьма, что живёт в императорском дворце.

Алая Богиня намекнула, что отпрысков Императора убивает некая скверна. Ничем иным я настолько избыточную смертность объяснить не могу. У нас не было эпидемий или явных убийств. Однако, из восемнадцати детей, рождённых за последние десять местных лет, в живых сейчас всего пятеро. Да, и то, десятый принц очень плох. Восьмая принцесса — ещё совсем кроха, ей на днях лишь десять дней исполнилось. Второй и третий принцы живы, но болеют со дня своего рождения.

И лишь Джин полностью здоров.

— Это очень печально, милый. Но, к сожалению, мы не можем ничем помочь ему.

— Я знаю, — мальчик поднимает на меня несчастный взгляд. — Его уже никак не спасти. Тьма его уже выпила. Только они его мучают. Брату больно. Он, конечно, очень маленький и ничего не понимает. Но ведь чувствует. Целители вливают в него магию, а это лишь продлевает мучения. Разве не лучше его отпустить?

— Джин, об этом нельзя говорить, даже в этом дворце, — Шен произносит это очень серьезно, за что удостаивается внимательного взгляда. Лисёнок знает, что наставник называет его имя лишь в исключительных случаях. Когда ему не до этикета. — У любых стен могут быть уши. Нельзя, чтобы до Императору донесли, что вы желаете смерти его сыну.

— Но я не желаю. Десятый брат мне ничего плохого не сделал. Он же маленький совсем. Я не хочу, чтобы он страдал. Что в этом плохого? И кто нас здесь может подслушать?

Шен пожимает плечами. Этот параноик считает, что даже в нашем дворце доверять стоит не всем.

Аю, Рию и Лея он, скрепя сердце, принял. Но остальные служанки у него были под перманентным подозрением. И чтобы бедняга не сходил с ума, мы сократили их количество до совершенно неприличного — семи человек, вместо положенных двенадцати. В связи с чем, сам Шен теперь таскает дрова и воду из колодца.

Такой вынужденный аскетизм имеет свои плюсы. В Золотом Городе меня начали считать кроткой затворницей, посвящающей всю себя постам и молитвам.

Потому, что от глаз Императора я пряталась, одевалась скромно, ела то же, что и мои слуги. Правда, питались обитатели дворца Белых Лилий очень неплохо. Сбалансировано. Овощи, фрукты, мясо, морепродукты, крупы. Все были здоровы. А парни даже каждое утро тренировались с оружием в качестве разминки перед основными своими обязанностями. И силы у них на это были.