Страница 9 из 215
— Я не хожу на свидания и у меня нет отношений. Я уже говорила тебе.
— Но почему? — Он растягивает последнее слово на долгий плаксивый миг.
— Я не знаю. Это просто не по мне. — Мои плечи медленно приподнимаются. — На самом деле, никто из моих лучших друзей дома не знает.
— А, ты имеешь в виду пресловутую команду кузенов? — Он ухмыляется, как будто действительно познакомился с остальными членами моей семьи. Чего я ему еще не сказала, так это того, что они приедут в гости через несколько дней. У Алессандро и Алисии дни рождения, поэтому они решили устроить поездку, и вся команда собирается вместе. Я до странности бережно отношусь к своим отношениям с двоюродными братьями и сестрами, и я не хочу делиться ими. Я прекрасно понимаю, насколько безумно это звучит, но как старшая, я всегда была защитницей. Несмотря на то, что близнецы всего на год младше меня, я всегда считала себя наседкой. Что странно, потому что во мне нет ни капли материнской жилки. Я почти уверена, что даже не хочу детей.
— Вообще-то, они собираются навестить меня в пятницу.
— Твои двоюродные братья родом с Манхэттена? — Его темная бровь приподнимается.
— Ну, Белла все еще проходит стажировку в Риме, но да, остальные летят самолетом из дома.
— На самолете? Ну конечно. — Намек на обиду мелькает в его выразительных радужках.
— Мне жаль, что я тебе не сказала, я просто хотела сохранить их при себе, пока они здесь, я думаю. Я не видела их несколько месяцев и...
Он небрежно махнул рукой. — Не, я понял, все в порядке. Они — твоя семья.
Но он все еще выглядит искренне обиженным. И теперь я чувствую себя дерьмовым другом. Он единственный человек, с которым я по-настоящему сблизилась с тех пор, как переехала сюда, и я не хочу подвергать опасности наших друзей.
— Мы все сходим куда-нибудь как-нибудь вечером, хорошо? Белла пробудет здесь всего две ночи, потому что ей нужно возвращаться к своей медицинской стажировке в Риме, так что давай выпьем на аперитиве в пятницу.
— Я не уверен, что у меня получится, но я дам тебе знать. — Он берет свой стакан и делает большой глоток через соломинку.
Над столом повисает неловкое молчание, и теперь я жалею, что не могу взять свои слова обратно. Почему я просто не сказала ему раньше?
Я залпом допиваю свой напиток, затем отодвигаю стул назад, металлические ножки скрипят по терракотовой плитке. — Отлучусь в туалет, скоро вернусь, тогда мы сможем спланировать все на пятницу, хорошо?
Он кивает, полуулыбка приподнимает уголок его губ.
Зажав сумочку подмышкой, я обхожу переполненную людьми крышу, меня гнетет укол сожаления. Я такая идиотка. Санти не рос в такой большой, любящей, хотя иногда и неблагополучной семье, как я. Его воспитывала приемная мать-одиночка, которая делала все возможное, чтобы сохранить крышу над их головами в супердорогом районе Лос-Анджелеса.
Пока я тащусь по длинному тихому коридору в ванную, я решаю убедиться, что он будет участвовать во всех мероприятиях кузенов, пока они в городе. Я так поглощена своими мыслями, что прохожу мимо всех туалетов, и оказываюсь в каком-то служебном коридоре с ровным гудением кондиционера, вибрирующим в узком пространстве. Развернувшись, я возвращаюсь в том направлении, откуда пришла, и чуть не врезаюсь в стену мускулов за черным плащом. Пронзительные полуночные глаза смотрят на меня сверху вниз сквозь богато украшенную венецианскую маску.
— Scusi12. — Голос низкий и гортанный, отчего у меня волосы на затылке встают дыбом. Его руки поднимаются, но прежде чем он успевает коснуться моей обнаженной кожи, я ныряю под его руку и пробегаю мимо.
Оглядываясь через плечо, когда я бегу трусцой по коридору на каблуках, я замечаю, что незнакомец совершенно неподвижно стоит там, где я его оставила, темные глаза смотрят сквозь жуткую маску в мою сторону.
Что, собственно, за черт?