Дикий принц

ГЛАВА

22

Он остался

Серена

Осколки яркого света проникают сквозь полупрозрачные занавески, пробуждая меня от беспокойного сна. Бормоча проклятия, я переворачиваюсь на другой бок и натягиваю одеяло на голову. Подожди секунду. Уже утро?

Мои глаза распахиваются, и я резко выпрямляюсь, удушающий страх сжимает мои легкие. Знакомая фигура, которую я вижу, растянулась в изножье кровати, свесив длинные ноги с бортика. Когда эти темные глаза, наконец, закрыты и этот навязчивый взгляд прикрыт, я улучаю минуту, чтобы позволить себе проследить за темными ресницами, четко очерченным подбородком и мастерски очерченными скулами. Эти проклятые гены Феррара, может быть, и безжалостны, но, черт возьми, на них приятно смотреть.

Антонио дышит медленно, мягкость в выражении его лица так не соответствует обычно суровой маске, которую он носит. Он выглядит моложе, больше похож на мальчика с фотографии. Мое сердце сжимается при виде его, свернувшегося калачиком у изножья кровати, все еще в одежде с прошлой ночи.

Он остался. На всю ночь.

Прогоняя неожиданное тепло и пушистики, я напоминаю себе, что этот мудак сам виноват в том, что вчера днем на меня напали. Не говоря уже о вывихнутой лодыжке и о том факте, что он все еще держит меня в плену.

Когда раздражение снова оживает и разгорается, я бросаю подушку в дремлющего босса мафии.

Он резко вскакивает, хватаясь за пистолет, висящий у него на бедре, прежде чем его глаза встречаются с моими, и он бормочет проклятие. — Cazzo, Серена. Я думал, на нас напали.

— Почему ты меня не разбудил?

— Что? — он стонет, проводя пальцами по своим взъерошенным со сна волосам.

— Ты дал мне поспать всю ночь, и теперь я никогда не оправлюсь от этой проклятой смены часовых поясов. — Я смотрю на часы и показываю пальцем. — Видишь? Сейчас всего шесть часов утра. Никто не должен вставать так рано.

— Согласен, — ворчит он, зевая.

Судя по темным кругам под его нежной кожей под глазами, я сомневаюсь, что ему не удалось поспать больше четырнадцати часов, чем мне хотелось.

Черт, наверное, я действительно была измотана.

Образы рук Отто, ползающих по моей ноге, всплывают на передний план в моем сознании, и по спине пробегает холодок. Быстро моргая, я прогоняю тревожные воспоминания. Я в порядке. Он пытался, но потерпел неудачу.

Спасибо мужчине, который провел ночь у моих ног.

— Я встаю, — объявляю я. — Не стесняйтесь устраиваться поудобнее. — Я двигаюсь к изголовью кровати, когда соскальзываю на край.

— С твоей стороны так любезно позволить мне спать в моей собственной постели.

— Да, но ты не выглядишь таким уж отдохнувшим.

— Ты определенно знаешь, как доставить мужчине удовольствие, tesoro. — Намек на улыбку приподнимает уголки его губ.

— Ты даже не представляешь, amico⁶⁸. — На секунду я снова звучу и чувствую себя прежней. Я могу это сделать. Я могу избавиться от нежелательного клубка страха, вины, гнева, раздувающего мою грудь, и сосредоточиться на чем-то более продуктивном. Мне не нужен этот единственный ужасный момент, чтобы определить себя. — Мой Papà позвонил вчера вечером?

— Нет, но Тони звонил. Мы начали переговоры. Он заверяет меня, что все будет улажено в течение следующего дня или около того.

Опять же, я не могу не задаться вопросом, что же так связало моего отца, что он даже не может договориться об освобождении своей единственной дочери. Не то чтобы я готова поговорить с ним, но, может быть, к завтрашнему дню...

Поплотнее запахивая халат вокруг талии, я опускаю ноги на пол и проверяю лодыжку. Явное улучшение. Я поднимаюсь с кровати и направляюсь в ванную, прежде чем вспоминаю, что на мне все еще нет трусиков. Мысль о возвращении в ту комнату вызывает тошноту, подступающую к горлу.

Антонио все еще лежит на кровати, наблюдая за мной краешком глаза. Мне приходит в голову, что этот халат доходит всего до середины бедра, и с его ракурса он мог бы просто увидеть… я отодвигаюсь подальше от кровати и дергаю за подол, убедившись, что он полностью прикрывает мои ягодицы. Затем я поворачиваюсь обратно к дверям ванной, укрепляя свою решимость. — Ты можешь принести мне какую-нибудь одежду? — Я поворачиваю голову в сторону своей старой спальни, молясь, чтобы он не усомнился в этой услуге.

Подперев голову ладонью, он окидывает меня пронзительным взглядом, как будто он каким-то образом может прочитать правду, которую я не готова ему рассказать. Спустя долгую минуту он опускает голову. Прежде чем исчезнуть в ванной, я кричу через плечо: — Не забудь лифчик и трусики.

Я замечаю шок на его лице, приоткрытый рот, широко раскрытые глаза перед тем, как я закрываю за собой дверь, и это, как ни странно, приносит удовлетворение. Очевидно, у этого мужчины никогда не было девушки, с которой он жил. Это тоже доставляет мне странное удовлетворение.

Когда я выхожу из ванной несколько минут спустя, с умытым лицом и чуть менее растрепанными волосами, у кровати стоит Антонио, уставившись на кучу одежды. — Я не знал, что ты хочешь надеть.

— Так ты просто вывалила все содержимое шкафа?

Он пожимает плечами. — Cazzo, черт возьми, что я могу знать?

Да, у этого мужчины никогда не было серьезных отношений.

Поверх стопки — кружевные трусики и бюстгальтеры, любезно предоставленные прекрасной Мариуччей. Он смотрит на них так, словно они могут напасть, если он осмелится отвести взгляд. Идя медленно, чтобы хромота не была так заметна, я перебираю кучу. Обычно я бы выбрала милые, кокетливые сарафаны, но по какой-то причине сегодня я ищу удобные спортивные костюмы. И получаю ничего. Это понятно, поскольку сейчас только первая неделя сентября и холодная осенняя погода еще не совсем установилась.

— Что случилось? — Он смотрит на меня с другого конца кровати.

— Я не знаю… Я просто хотела кое-чего другого.

— Я принес тебе все, что купила Мариучча.

Мои руки обвиваются вокруг живота, внезапный холод покалывает крошечные волоски на моей плоти. — Я знаю, и обычно я была бы полностью поглощен этим. Просто мне не хочется сегодня надевать платье, ладно?

Выражение лица Антонио мрачнеет, и что-то похожее на понимание мелькает в его бездонных полуночных глазах. Он разворачивается и идет к своему шкафу, затем бросает мне толстовку. — Она будет тебе немного великовато, но она теплая.

Я прижимаю мягкий хлопок к груди, и мускусный аромат амбры и свежей лаванды наполняет мои ноздри. Он теплый и успокаивающий, как раз то, что мне было нужно. Откуда, черт возьми, он узнал?

— У меня также есть спортивные штаны, но они определенно будут тебе великоваты.

— Ничего страшного, я могу их подвернуть.

Он настороженно смотрит на меня, прежде чем вернуться к своему шкафу и достать с полки военно-морской спортивный костюм.

— Bocconi⁶⁹? — Я смотрю на эмблему университета на толстовке.

— Да. Я переехал в Милан, когда мне было восемнадцать, и получил там степень бакалавра, прежде чем вернуться в Рим, чтобы изучать семейный бизнес.

— Впечатляет. — За то короткое время, что я живу в городе, я уже слышала об этом знаменитом заведении. Это как Итальянский Гарвард. — Жаль, что ты не использовал все эти мозги на благо вместо зла.

Смешок пронзает воздух между нами. — У меня не было выбора, tesoro.

— У нас всегда есть выбор. — Я пожимаю плечами, прежде чем прогнать его, чтобы я могла переодеться.