Безжалостный хранитель

ГЛАВА 45

Заставь меня забыть

Раффаэле

Я смотрю на pezzo di merda, который посмел причинить боль тому, что принадлежит мне, и неприкрытая ярость бурлит в моих венах. Этот придурок прикован наручниками к стулу, с завязанными глазами и кляпом во рту в подвальной прачечной квартиры Изабеллы. Когда Лука начал подыскивать жилье в Риме, я настоял на подвале на всякий случай. Я никогда не думал, что мне действительно придется им воспользоваться.

Мы поймали стрелка, пытавшегося сбежать, в нескольких кварталах от квартиры, а потом я притащил его задницу обратно сюда. Теперь мне просто нужно успокоиться, прежде чем я начну допрос, потому что я боюсь, что сверну ему шею прежде, чем смогу вытянуть из него какую-либо полезную информацию.

Мне нужна информация. Он нужен мне живым.

Напоминаю я себе снова и снова, пока бушующий гнев захлестывает меня. Мои пальцы сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони. Все, чего я хочу, это оторвать его чертову голову. Он мог убить ее.

И это была бы моя гребаная вина, потому что я был так занят, танцуя с ней, прикасаясь к ней, прижимаясь к ее горячему маленькому телу, что не следил за периметром. Coglione был на крыше соседнего дома. Вопрос заключался в следующем: почему? Кто из врагов Кингов выследил ее здесь?

Другой вариант… тот, который я не осмеливаюсь озвучить вслух, намного хуже.

Что это вообще не имеет к ней никакого отношения, а все из-за меня.

Неужели мои прошлые грехи вернулись, чтобы преследовать меня? Украсть единственную женщину, о которой я осмелился заботиться за последние десять лет?

— Merda, — выдавливаю я.

— Я могу это сделать, если у тебя не хватит духу. — Энцо появляется рядом со мной, сверкая кастетом.

— Нет, поверь мне, я справлюсь, — рычу я. Боюсь, что у меня получится слишком хорошо. — Сними с его глаз повязку, я хочу, чтобы этот ублюдок увидел мое лицо, близко узнал человека, который собирается отправить его в ад.

Из окровавленной губы bastardo вырывается всхлип. Я позволил себе один удар просто ради забавы, когда мы, наконец, догнали его. Энцо ослабляет темную ткань и набрасывает ее себе на шею. Как петлю.

Испуганные глаза смотрят на меня, нижняя губа безошибочно дрожит. — Пожалуйста, не надо... — плачет он.

Я заливаюсь смехом. — Почему я должен проявлять к тебе милосердие, когда ты стрелял в группу детей на вечеринке? — Когда ты мог убить ее... Я подхожу ближе, мой рассудок висит на волоске. — Если бы ты пролил хотя бы крошечную каплю ее крови, я бы засунул свой кулак тебе в горло и вырвал позвоночник. Capisci?

— Но я не...

— Потому что ты дерьмовый стрелок, — рычу я, прежде чем отвожу кулак и врезаю ему в нос.

Приятный хруст ломающихся костей и последовавший за ним крик немного утоляют ярость. Кровь стекает по его верхней губе в рот, когда он всхлипывает.

— Кто тебя послал? — Я рычу.

Он качает головой. — Нет, пожалуйста, я не могу сказать. Я даже не знаю...

— Ты серьезно собираешься отказать мне в этом? — Я нависаю над ним, мои губы кривятся в дикой усмешке. — После всего, что ты натворил, трусливый засранец? Я добуду нужную мне информацию. — Я придвигаюсь на дюйм ближе, не сводя с него глаз, пока он не начинает дрожать. — Остальное зависит от тебя. Либо ты расскажешь мне сейчас, и я сделаю твою смерть быстрой, либо с тобой будет трудно, и ты будешь страдать каждую мучительную минуту. — Я замолкаю и достаю из кармана нож. Провожу пальцем по лезвию, оставляя тонкую линию крови. — Я могу сделать так, чтобы пытка длилась долго, amico. — Я подношу лезвие к его шее и прижимаю к кадыку, пока не вижу кровь. — И я бы предпочел быть наверху, ухаживая за своим клиентом, чем торчать здесь, внизу, с тобой. Так что каждое мгновение, когда ты заставляешь меня ждать, только усиливает мою ярость. Твой ответ, stronzo.

Он прерывисто выдыхает. — Они убьют меня.

— Ты в любом случае покойник. Вопрос в том, как ты этого хочешь? — Я надавливаю сильнее, пока по его шее не стекает ровная алая струйка.

— Пожалуйста, ты не понимаешь. Они заставили меня...

— Кто? — Рявкаю я.

— Клянусь, я даже не знаю. Сделка была заключена третьей стороной, посредником.

— Тогда как же его звали?

Я вытаскиваю лезвие из его горла и вонзаю его в мясистую часть его руки. Он издает вопль и череду проклятий, когда капли темно-рубинового цвета разбрызгиваются по стене. Я снова наклоняюсь, обжигая его убийственным взглядом.

— Назови мне имя.

— Арджан Кола, — выпаливает он.

Название знакомое, но я не могу его точно вспомнить. Албанцы уже давно вовлечены в итальянскую мафию, все больше и больше просачиваясь в нее с момента открытия ЕС много лет назад. Но какое, черт возьми, отношение они имеют к Изабелле?

— Мне нужно больше, bastardo. Мне нужно знать, кто, блядь, послал тебя застрелить мою… клиентку.

— Это была не она, — бормочет он, слизь, смешиваясь с кровью, стекает по его верхней губе.

— Что? — спросил я.

— Меня посылали не за ней, — хрипло произносит он.

— Тогда кого же тебя послали убить?

— Тебя.

Кровь окрашивает дно раковины в подвале в ярко-красный цвет, слишком яркий для моих усталых глаз. Я машинально тру пальцы, добавляя еще мыла, пока вся кровь не сойдет с моей кожи. Я сдержал свое обещание, сделав смерть стрелка милосердно быстрой, несмотря на мое желание дюйм за дюймом содрать с него кожу.

Может, он и стрелял в Изабеллу, но он пришел бы за мной. Ее жизнь была в опасности из-за меня. Я провожу мокрой рукой по волосам и тяжело выдыхаю. Это все моя гребаная вина. Мне не следовало возвращаться в Рим.

Закончив, я заставляю ноги подниматься по ступенькам, чувство вины гложет меня изнутри. В квартире наверху тихо, все гости давным-давно разъехались. Команда "Кингз" позаботилась о теле, а местные итальянские власти позаботились обо всех ужасных деталях. Я никогда не осознавал, как далеко простиралась власть Луки Валентино, но когда все полетело к чертям, один из его людей точно знал, что делать и кому звонить.

Спасибо Dio, на Манхэттене сейчас глубокая ночь, и у меня будет время до завтра, чтобы справиться с гневом отца Изабеллы. Каким-то чудом мне удалось сохранить инцидент в тайне в RiverBar, но удача не заходит так далеко. Теперь у меня есть шанс признаться Луке во всем.

Я поднимаюсь на площадку второго этажа и останавливаюсь у двери Изы. Я заглядываю в щель и вижу, что она свернулась калачиком рядом с Сереной. Я стою у входа, просто наблюдая за ней бесконечное мгновение. После адской ночи мне просто нужно знать, что с ней все в порядке.

Ее глаза распахиваются, и на лице появляется улыбка облегчения. Я написал ей, как только мы нашли парня, зная, что она будет волноваться. Я настоял, чтобы она легла спать, потому что не хотел, чтобы она ждала меня. Я понятия не имел, сколько времени потребуется, чтобы расколоть парня. К счастью для меня, недолго.

Она выползает из-под руки Серены и на цыпочках подходит ко мне, от легкого поскрипывания старых деревянных досок у меня учащается сердцебиение. Ее волосы в диком беспорядке, длинными темными волнами ниспадают на обнаженные плечи. У нее то сексуальное, сонное выражение лица, которое она надевает первым делом по утрам, и, Dio, она великолепна. Мое сердце колотится о ребра, всепоглощающее чувство распирает грудь. Черт. Я влюблен в Изабеллу. По уши. Безумно. Одержимо. Прежде чем она достигает порога, я делаю выпад, не в силах оторваться от нее.