Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 88 из 187

— Я...

Прежде чем я успеваю вымолвить хоть слово, она кладет руки на выступ и наклоняется.

Стон наполняет мою грудь, вибрируя низко в горле. Она склоняет голову на плечо, и озорная ухмылка приподнимает уголки ее губ. — Так правильно?

— Черт возьми, principessa, это так правильно. — Я хватаю ее за бедра, так отчаянно желая просто прикоснуться к ней. Как только мне надоедает водить руками вверх-вниз по ее торсу и заднице, я запускаю пальцы за пояс ее стрингов и спускаю их вниз по ее ногам, опускаясь на колени позади нее.

Проводя рукой по внутренней стороне ее бедра, я раздвигаю ее ноги. — Хорошая девочка, раздвинь для меня ноги. — Возбуждение поблескивает на ее темных кудряшках, и, черт возьми, я не уверен, что смогу дождаться, когда трахну ее. Это будет самое быстрое наказание в истории.

Под этим углом я ничего не могу с собой поделать. Я опускаю голову между ее бедер и провожу языком по ее влажным складочкам. — Ммм, — мурлычу я, уткнувшись в ее клитор. — Точно так, как я запомнил. Самая сладкая киска, которую я когда-либо пробовал.

Ее колени дрожат, быстрый подъем и опадение груди, нежное покачивание грудей вытворяют с моим членом недозволенные вещи. Я обвожу языком тугой бутончик, дразня и покусывая, пока не почувствую, как нарастает ее оргазм.

Потом я останавливаюсь.

Она стонет, бормоча проклятия.

— Предполагается, что это наказание, помнишь? — Я не уверен, кто больше нуждается в напоминании, она или я.

Поднимаясь с пола, я расстегиваю ремень, затем одним махом справляюсь со своими брюками и боксерами. Приятный шелест одежды, падающей на пол, обостряет мои чувства, возбуждая нервные окончания. Я стою позади нее, мой член настолько тверд, что причиняет боль. Я придвигаюсь на дюйм ближе, раздвигая ее ягодицы своей толстой головкой и проводя рукой по ее скользким складочкам. Когда она в таком положении, было бы так легко взять то, что принадлежит мне.

Но сначала она должна понять. Что значит по-настоящему быть моей.

— Ты готова, principessa? — Мой голос — не более чем зазубренный рык.