Безжалостный хранитель

Она качает головой, прикусив губу.

Черт, я зашел слишком далеко? — Тебе это нравится? — Черт, почему у меня такой взволнованный голос? Меня никогда не волновало, что нравится или не нравится женщине в постели. Я брал то, что хотел, трахал так, как мне нравилось, и никогда не был вежлив по этому поводу.

— Думаю, да, — наконец шепчет она спустя долгую минуту. — Я никогда не думала, что смогу, но...

Я снова опускаюсь между ее бедер и трахаю ее языком. На вкус она как рай, как мое искупление и спасение в одном флаконе. Моя рука тянется вверх, чтобы найти ее грудь, разминая мягкую, нежную кожу, пока я превращаю ее сосок в твердый кончик.

Она снова стонет, зарываясь пальцами в мои волосы. — Раф, я собираюсь кончить.

— Хорошая девочка... — мурлыкаю я в ее набухший клитор. — Кончи для меня, детка. — С последним толчком моих пальцев и щелчком языка она распадается.

И Dio, я был прав, вид того, как она кончает из-за меня, достаточно, чтобы разрушить меня, тело и душу.

Я остаюсь совершенно неподвижным, наблюдая, как волны удовольствия с ревом захлестывают ее, зажигают глаза, заливают щеки и заставляют извиваться от восторга. Ее грудь поднимается и опускается в быстром ритме, ее груди подпрыгивают при каждом неровном вдохе. Мой член напрягается под моими спортивными штанами, в секунде от того, чтобы прорваться сквозь непрочный барьер.

Эта киска моя.

Всего один вкус, и я на нее претендую.

Она больше ни у кого и никогда не будет.

Даже сквозь пелену похоти я понимаю, насколько нелогично это звучит. Я пообещал себе и ей, что это будет всего лишь раз. После сегодняшней ночи я больше никогда не допущу, чтобы это повторилось. Мне просто нужно выбросить ее из головы. Один раз, и я буду в порядке, вернусь к стопроцентной самоотдаче в охране. И все же мысль о том, что другой мужчина осмелится прикоснуться к ней… Dio, мне хочется кого-нибудь придушить.

Как только пьянящая вибрация стихает, тело Изабеллы обмякает на диване, удовлетворенная улыбка разглаживает ее обычно напряженное выражение. — Это было...

— Удивительно? Невероятно? Жизнь меняется? — Я самодовольно ухмыляюсь.

— Неожиданно. — Она ухмыляется мне в ответ.

— И мы только начинаем... — Я сбрасываю спортивные штаны, одним движением стягивая вместе с боксерами, и мой член высвобождается. Я почти стону от внезапной свободы после того, как оказался в ловушке из стягивающего материала.

Взгляд Изабеллы опускается к моей эрекции, и ее глаза расширяются, превращаясь в идеальные озера бесконечной синевы. — Это ненормально, — шипит она долгую минуту спустя.

Иногда я забываю, что мой член больше, чем у большинства. Когда я был подростком, это было все, о чем я думал, когда оказывался в раздевалке с другими парнями. Хвастался ли я этим тогда? Конечно. Но сейчас я взрослый мужчина и не часто сравниваю свой член с другими мужчинами. Только когда я оказываюсь в подобных ситуациях, это становится очевидным. Некоторые женщины действительно находят это пугающим.

Судя по выражению лица Изабеллы, она одна из них. Ее глаза так широко раскрыты, брови почти достигают линии роста волос, а рот изогнут в виде заглавной буквы O. Нет, это больше, чем запугивание, это выглядит как чистый ужас.