Страница 48 из 187
— Внутрь и наружу, внутрь и наружу, — шепчет он, не сводя с меня глаз. — Один палец на твоем клиторе, а другой входит и выходит из этой сочащейся киски.
У меня вырывается стон, когда он снова кладет мою свободную руку на грудь, прижимая ее к своей.
— Почувствуй, какая ты мягкая, какая, блядь, совершенная. — Резкость в его тоне только разжигает пылающий огонь у меня между ног. — Ты великолепна, когда вот-вот кончишь, principessa. Твои щеки раскраснелись самого соблазнительного розового оттенка, а губы сложены в идеальную букву ”О"... — Он замолкает, но я практически слышу его мысли. Он хочет, чтобы мой рот был на его члене, и в этот дикий, запретный момент я тоже хочу этого.
Принятие этого факта, даже если это только в моей голове, разрушает мои последние стены сдержанности. Я чувствую, как моя киска сжимается вокруг моего пальца, и я раскачиваю бедрами быстрее, жестче.
— Хорошая девочка, кончи для меня.
Уголки моего зрения темнеют с каждым рваным вздохом, когда волна удовольствия захлестывает меня. Мои глаза закрываются, наконец-то освободившись от пронизывающего взгляда Рафа, и необузданный экстаз захлестывает меня, волна за волной, пока перед глазами не заплясали звезды.
— Черт, Раф... — Я стону, когда моя голова запрокидывается.
Его теплые руки сжимают мою талию, пока я катаюсь на волне бесконечного удовольствия. Никогда в жизни я не испытывала такого мощного оргазма. Не одна и уж точно не с каким-либо мужчиной.
С моими ногами, все еще дрожащими от головокружительного порыва, я наконец заставляю себя открыть глаза и встречаю пару расплавленных сфер бесконечной ночи. Довольная улыбка тронула уголки его губ, и я почти уверена, что моя усмешка отражает его.
Если бы он не был таким самодовольным ублюдком, я бы, возможно, поблагодарила его.
— Это было то освобождение, которого ты жаждала? — шепчет он.
Это и многое другое. И все же, когда я чувствую его твердость под собой, этого недостаточно. Но это огромная стена, которая рухнула между нами, и я знаю, что лучше не испытывать судьбу. Не говоря уже о том факте, что как только весь алкоголь покинет мой организм, утром у меня может не остаться ничего, кроме унижения.
— Этого было достаточно. — Я пожимаю плечами и застегиваю джинсы, затем медленно застегиваю пуговицу.
Раф прищелкивает языком, наблюдая за мной широко раскрытыми глазами, и мне почти жаль его. Судя по его твердому члену, у него будет огромный ящик синих яиц, и без отдельной ванной, не говоря уже об отдельной комнате, ему чертовски не повезет. Кривой смешок разрушает нарастающее напряжение, когда он поднимается, приводя себя в порядок. — Этого было более чем достаточно, и ты это знаешь, principessa.
— Думаю, ты никогда не узнаешь. — Я плюхаюсь на кровать и натягиваю одеяло, прежде чем забраться под него.
Он долго смотрит на меня, прежде чем переводит взгляд на дверь.
— Иди прими душ, Раф. Я прекрасно справлюсь одна несколько минут.
Его брови хмурятся в нерешительности, и спустя долгую минуту он качает головой. — Все в порядке. Я подожду до завтра.
Я еще раз смотрю на его напряженную промежность, прежде чем зарыться головой в подушку. Не поднимая глаз, чтобы встретиться с ним взглядом, я шепчу — Ты можешь спать на другой половине кровати. Я клянусь, что не буду пытаться воспользоваться тобой посреди ночи.
Еще один смешок. — Не беспокойтесь обо мне, principessa. Если ты продолжишь в том же духе, я начну верить, что тебе действительно не все равно. — Теплая рука касается моего лба и заправляет несколько прядей за уши. Но с закрытыми глазами я могла себе это представить. — Спокойной ночи, Изабелла, сладких снов.